– Ладно, Вова, там нарушения закона на каждом шагу.

– Назови случай, когда за это наказали?

– Власть, – это лицемерие!

– Ты оскорбляешь своего брата.

– Ничуть, – он сам участвует в этом безобразии! Не спорь – я это точно знаю.

– А ты на него смотришь! Не говори, что нет, – я тоже точно знаю!

– Просто… я просто боюсь за вас – дураков чокнутых!

– Стоп, ребята, я устал от вашей дискуссии. Поконкретнее можно?

Глава 31

Волк сидел в кресле гоночной машины, но никак не мог поверить в реальность происходящего. Впрочем, это состояние постепенно становилось для него привычным; оно было связано с отрешённостью, расслабленностью, почти безразличием. Словно это кто-то другой, похожий на него, попал в мир, переиначенный по воле сумасшедшего режиссера; мир простой, незамысловатый, но чужой, а потому, – враждебный даже в своей доброте. И вот теперь Сергей Волк из двадцатого века задумчиво наблюдал, как его двойник совершает глупости, как из них выкатывается, не набираясь опыта, не приспосабливаясь к новизне, а наоборот, всё сильнее и сильнее вязнет в этой жизни. А она липнет к нему, связывает его всё новыми и новыми нитями, забывая разорвать старые, протянутые через столетия.

Гонки, – дело решённое! Позади пяток тренировочных заездов, редкие встречи с Ёлкой и попытки снова почувствовать что-то общее. С тренировками получалось явно лучше. И вот он стоит, а, точнее, – висит на стартовой линии. У него неплохое место, в серёдке, завоёванное в тренировочных заездах. Впереди, справа, через две машины, – лидер, – Вова Берн. Если чуть повернуть голову, то можно увидеть ещё одно знакомое лицо, – он видел этого парня в тренировочном центре. Если остальные не хуже (а они точно не хуже!), то борьба предстоит серьёзная, даже опасная. Нужно собраться, но… не хочется. В голове продолжает звучать голос Вила, рассказывающего про историю возникновения этих гонок… в тот самый вечер, когда ему так и не удалось договорить с Ёлкой. Ещё назойливо всплывал в памяти острый кончик месяца, торчащий из облаков, как зуб динозавра из пустой породы. Досада. А теперь вот гонки. Зачем? Ответа он и сам не знал. Просто нельзя всё время размышлять о своём положении. Чем больше думаешь, тем ситуация кажется всё хуже. Нужно жить – получать опыт. Единственная субстанция, которая хоть и берёт дорого, но объясняет превратности судьбы очень доходчиво.

Сергей попытался встряхнуться. Плохо получилось. Равнодушно осмотрел машину, – по сути, – тот же скор.От настоящих он отличался так же, как в его время карты от дорожных автомобилей. Просто сиденье с мотором! Сиденье могло развивать приличную скорость, но на трассе гонок её развить было негде, – холмы да овраги! От аварии защищает «сторож». Если что случиться, то он катапультирует пилота; правда остаётся риск попасть под идущих сзади, но на этот случай есть ещё группа обеспечения с РИМом. Всё равно, – риск! Что ж, поэтому гонки эти и являются «полуофициальными».

Сергей попытался мысленно завести себя, думал об опасности, о желании победить… тщетно. Шевельнулась даже мыслишка о том, что ничего не стоит, в принципе, выйти из ордера, снять себя с соревнований, но… нет, это не серьёзно.

Рассыпались где-то серебреные колокольчики, – сигнал «внимание!».

Пошёл отсчёт.

Старт на сигнале ноль…

Девять… восемь… что-то шевельнулось внутри, заставило поудобнее устроиться в кресле…семь… руки, пальцы шевельнулись на ручке управления, словно не его, – сами по себе… шесть… пять… четыре… стало заметнее сердце… три… глаза видят только поворот далеко впереди… один… «что я такое делаю?»…

Ноль!

Рука двигает рукоятку «газа»… медленно… очень медленно. Слева, набирая скорость, прошелестел тот самый полузнакомый парень. Передние машины быстро уменьшаются в размерах. Боковым зрением заметил, – справа повис, отстав на полкорпуса, ещё один! Чего ждёт? А-а, – боится! Думает, – притру на вираже… а и притру! Что-то много обгоняют… Берн уже на повороте! Ну, ребята… ну!

Старт!

Ручка «газа» до упора! Все идут на потолке, – ну и ладно… Волк нырнул, – путь чист! Машина быстро набирает скорость. Над правым глазом часто замигала красная капелька, – сторож! «Боится, что не впишусь в поворот. Пусть себе боится».

Машина вывалилась на вираж, с рёвом распарывая воздух. Двигатели были практически бесшумными и звуки гонки, – это звуки воздуха, – он завывал и пел на плоскостях; он ревел, он со свистом вырывался из сопел демпферов… симфония ветра!

В наушниках то ли ох, то ли вздох. Это Вил, он секундант. Сам вызвался. Он редко этим занимается, но говорили, что он, – хороший секундант. В гонке, собственно, побеждают двое, – гонщик и секундант. Его задача, – информировать пилота о положении на трассе, дать совет, предостеречь. И трасса, и машины буквально утыканы микровидаками. И секунданты сидят, окружённые мониторами. Сложная задача! Хороший секундант, – половина победы. Голос Вила в наушниках тороплив, но спокоен:

– Зарвешься. Сапог! Сбавь скорость, займи канал. Правый, третий.

Сапог, – не оскорбление, а название манёвра, годного для экстренного торможения. Нос машины задирается вверх и в этот момент она действительно напоминает сапог.

Сергею хотелось послать Вила к чёрту, но он не мог, – зубы были намертво сцеплены, пальцы с таким же усердием пытались раздавить ручку управления. Едва не врезавшись в склон, машина прошла поворот. Скорость он всё же потерял, но до второго виража есть отрезок! Он набирал скорость. Тот, левый, – уже сзади и сверху. Сергей лихорадочно искал «окно» в верхний канал… нет его!