– Уборщика в коридор 25, — произнёс я в микрофон своего коммуникатора. — Надо убрать кое-что…

Робот-уборщик прибыл довольно быстро. Он убрал тело, протёр и продезинфицировал пол и переборку. Я вернулся к себе в каюту — писать объяснительную. На меня играло то, что разговор наш произошёл около камеры видеонаблюдения, которая, к счастью, писала ещё и звук. Конечно, я должен был решить спор без насилия, это было понятно. Только… слишком цинично вёл себя Игорь. Ведь в самом деле, Советский Союз потерял очень много людей в той Войне… Много народа погибло, промышленность оказалась разрушена. И тут какой-то «деятель» будет мне говорить, что «немцы несли нам цивилизацию». Блин, до такого никто из иностранцев, с кем нам приходилось работать, не опускался…

Я создал чистый файл и стал быстро писать объяснительную записку на имя командующего. Я быстро описал ситуацию, как именно всё это произошло, что побудило меня выстрелить, после чего добавил, что готов понести любое наказание и отправил записку. В дверь позвонили. Я приказал ей открыться. В кабинет проскользнула Олеся.

– Алексей, я только что узнала… Это ужасно, конечно… Но, как это вышло?

– Мы разговаривали. Потом этот парень начал говорить про то, что «всё неправда, права лишь оппозиция, а Великая Отечественная — это не то, чем следует гордиться». Немцы, мол, нас цивилизовать хотели… Я даже сам не помню, как выстрелил…

– Неужели, есть ещё такие, как он? Такие, кто верит в эту ересь?

– Дорогая, если бы их не было, оппозицию просто никто бы не поддерживал. А у них сторонников, к сожалению, хватает. Это, как верующие. Ты в курсе, что до сих пор есть те, кто верит в то, что Земля плоская? И доказывать им что-то — бесполезно. Можно вытащить этого человека на орбиту, показать ему, что Земля не плоская — он этого просто не увидит, до конца скрываясь за своей верой в то, что она плоская. Это, увы, не лечится…

– А что будет с тобой?

– Я пока не знаю. Объяснительную написал и отправил. Добавил, что готов понести любое наказание. Что командующий решит, то и будет…

– Иди ко мне. Командующий решит — но не сейчас. А мне хочется, чтобы ты отвлёкся здесь — и сейчас…

– Да, ты права…

Командующий думал целую неделю. Там было собрание чуть ли не всех мировых лидеров — и совещались они довольно долго. Меня вызвали «на ковёр». Я пришёл. Парадная форма, все награды и прочее. В актовом зале, куда меня вызвали, присутствовали высшие офицеры СОЗ, Президент России и лидеры тех держав, что входили в СОЗ. Я встал перед ними.

– Итак, контр-адмирал Алексей Аряев обвиняется в том, что совершил непредумышленное убийство гражданского. Убийство было совершено рядом с каютой убитого, имеется полная видеозапись произошедшего, — сказал вице-адмирал Александров.

– Можно ли её просмотреть? — спросил премьер-министр России, которого я «отказался прокатить на истребителе».

– Можно, — согласился Александров.

На большом экране пошла запись с камеры. Со звуком. Диалог с Игорем, как оказалось, длился даже менее минуты. 42 секунды — именно столько прошло с того момента, как он вышел из каюты — и до того, как прогремел выстрел. Выражение моего лица на экране могло в тот момент заставить маньяка из любого третьесортного ужастика зарезаться собственным мачете.

– Собственно, обсуждать особенно нечего, — сказал кап-три, назначенный моим защитником. Всё указывает на убийство в состоянии аффекта. Алексей в момент убийства себя просто не контролировал.

– Минуточку, пожалуйста, — чуть ли не вскочил со своего места премьер-министр. — А где результаты обследования контр-адмирала? Вы судите о его состоянии на момент выстрела на основании этого короткого видео?

– Никакого обследования не проводилось, — сказал Александров. — Дело в том, что на основании Положения о пребывании на этой станции, состояние организма всего персонала СОЗ, находящегося на станции, постоянно мониторируется. В момент выстрела многие показатели Алексея просто зашкалило. Был зарегистрирован мощный всплеск гормонов, что указывает именно на состояние аффекта.

– Тогда как Вы можете объяснить то, что у Вас на станции служат настолько неадекватные люди? Способные на убийство?

– Дмитрий Анатольевич, а нельзя ли поспокойнее? Вы вообще слышали, что убитый сказал в адрес Алексея? — спросил Президент. — Как мог человек, который любит Россию, реагировать на такие слова?

– Тем не менее, я не думаю, что в СОЗ должны служить такие люди, которые могут убить просто за слова… Вы ведь можете убить, Алексей?

– Можно я отвечу? — спросил я.

– Отвечайте, — разрешил Президент.

– Знаете, если бы я не был готов убивать, Дмитрий Анатольевич, мне было бы место не на должности сначала пилота боевого корабля, с которой я поднялся до командира дивизиона кораблей — а где-нибудь в бухгалтерии. Или в IT-отделе. Только вот, извините меня, я — боевой офицер, и моя работа — командовать соединением боевых кораблей. Не гражданских посудин — а боевых кораблей. Кораблей, которые были созданы не для того, чтобы перевозить людей «из точки А в точку Б» — а, чтобы сражаться. Или Вам это непонятно?