Пусть мне не всё нравилось в том, что сейчас творилось в стране — но, не мне было решать, что с этим делать. Я же просто поклялся когда-то защищать всю планету — от внешних угроз. Но, все мы понимали, что сейчас беспорядки в стране принесут только ослабление обороноспособности всей планеты. Мы не могли этого допустить. Ладно, по идее, того, что собрали десантники, должно будет хватить для суда над оппозиционерами. Так как все акты изъятия были запротоколированы при помощи регистраторов скафандров, они вполне могли служить свидетельствами — и их можно было использовать в суде. Конечно, некоторые «профессиональные адвокаты» могли докопаться до того, что я угрожал их подзащитным, что никто им не зачитывал права и вообще, мы совершили целую кучу нарушений — но, я так думаю, таким адвокатам можно объяснить, что волнения в стране и мире сейчас ой, как не нужны — особенно перед тем, что Земле может угрожать. Если человек умный — он поймёт, что лучше приговорить к смерти несколько таких «нехороших людей» — а они и в самом деле нехорошие, заботящиеся лишь о своей популярности и о своём кармане — но, зато сохранить и защитить Землю и Солнечную. А если человек идиот — и мечтает всего лишь прославиться на громком процессе — ну, в расход его, и дело с концом. Да, жестоко, да цинично — но ради защиты Земли — нормально.

Адвоката пригласили с Земли на следующий день. Я сам встречал его в шлюзовой камере. После того, как челнок с планеты вошёл в шлюз, и атмосфера там сравнялась с бортовой, я открыл люк. Из катера вышел человек, который, судя по его внешности, был мои ровесником. Тоже высокий, крепкий, на висках седина, на лбу залысины. Был он немного выше меня (примерно на пару сантиметров), глаза, в отличие от моих серо-голубых были карими. Одет адвокат был в аккуратный костюм, в руке — сумка с ноутбуком.

– Здравствуйте! — сказал я. — Рад приветствовать Вас на борту орбитальной станции «Дельта-01». Я — контр-адмирал Алексей Аряев.

– Игорь Афанасьев. Адвокат, как Вы и просили. Обвинения в адрес моих подзащитных обоснованы, я надеюсь?

– Обоснованы, — сказал я. — Ещё как обоснованы. Всё запротоколировано, сейчас сами посмотрите.

Я показал адвокату кабинет, в котором он смог бы разместиться и просмотреть материалы дела, после чего вернулся к себе. Помимо «дела об оппозиции», работу у меня хватало. Сейчас, когда корабли готовились к новым боям, работы было особенно много — как оказалось, быть большим начальником вовсе не так здорово, как это могло бы показаться со стороны (хотя мне и не казалось). В общем, за последнее время мне стало казаться, что нет такой вещи в деле подготовки кораблей и экипажей дивизионов, за которые бы не отвечал командующий этими дивизионами. Несколько десантников в увольнительной «попали в историю» на планете? Командира десантников — и их самих, ко мне на «ковёр». Задержка каких-нибудь заказанных материалов с планеты? Ответственных — ко мне на «ковёр». Глюк в системе управления одним из гразеров «Кирова»? Оружейнику и его помощникам — известно, куда… Я даже стал скучать по тем прекрасным временам, когда я был всего лишь капитаном того же «Кирова». Да, работы хватало — но её было значительно меньше — только по одному кораблю, сравнительно небольшому. Теперь я отвечал за целое соединение — со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Уйдя с головой во всю эту «административку», я почти не заметил, как пролетело несколько часов. Только через пять часов я узнал, что со мной хочет связаться адвокат. Я ответил на вызов. С экрана на меня смотрел Игорь. Он сообщил, что хочет поговорить лично. Мы встретились недалеко от его каюты.

– Я Вас слушаю, — сказал я.

– И что же Вы мне тут «втуляли» насчёт того, что всё законно и обосновано? Да здесь ошибок очень и очень много. Их отпустит любой суд.

– То есть, их признания Вы не читали? Признания, где эти люди сами признаются в том, что собирались устроить «Русский Майдан»? Планы, в которых говорилось о том, чтобы «трупов было побольше»?

– А где, прошу прощения, показания экспертизы о том, что эти планы разрабатывали мои клиенты? Может, это ваша работа — с одной целью, дискредитировать этих прекрасных людей?

– Людей? То есть, Вас даже не смущает то, что эти, как Вы выразились, «прекрасные люди» уверяли, что никаких СОЗ не существует, и даже этого места нет? Вам как — полёт на челноке понравился? Или его тоже не было? Или Вы думаете, что Вы сейчас не в космосе?

– А чем Вы можете доказать, что мы сейчас в космосе? Я вот смотрел фильм «Космическая одиссея 2001-го года» — и там всё смотрелось очень даже натурально. А здесь у вас даже невесомости нет, которую, кстати, легко можно организовать на «летающей лаборатории».

– То есть, пониженная гравитация Вас не смущает? То, что челнок забрал Вас прямо с улицы города — тоже не считается? То, что летели Вы недолго и без перегрузок — тоже не смущает?

– А вот это как раз — очень даже смущает. Даже Маск не смог добиться стартов без перегрузок — а у Вас всё так запросто. Челнок да, приземлился аккурат передо мной, согласен — но в этом нет совершенно ничего удивительного — вон, и Маск и «Тойота» работают над летающими автомобилями. Так что — я не вижу совершенно никаких доказательств того, что мы находимся на орбитальной станции.

– Мужик, ты издеваешься? — спросил я.

– Нет. Просто я не вижу никаких доказательств того, что мы в космосе. Где невесомость? Где прочий антураж передач с «Мира» и МКС? И, касаемо моих клиентов — они в самом деле, прекрасные люди! Один из них, например, отличный шахматист!

– Был он отличным шахматистом, кстати говоря. Сейчас он — просто мудак, который лезет в политику, в которой ничего не смыслит.

– Да как Вы смеете?

– Смею. Потому, что я сам всё это видел. И у меня теперь есть их признания в том, что они готовили переворот на 7 ноября.

– Да быть того не может. А признания, скорее всего, выбиты у них под пытками.

– Я, честно говоря, Вас не понимаю, — попытался я успокоиться и взять себя в руки. — Вы, может, будете отрицать и то, что эти люди пытаются переписать нашу историю? Переписать результаты Великой Отечественной войны?

– Они не переписывают! Они говорят правду — ведь Германия несла нам свет цивили…

Бах! Я с удивлением увидел у себя в руке «Кольт-1911». Ствол пистолета слегка дымился, на полу около моей ноги лежала гильза, а адвокат Игорь тоже лежал на полу. Только вот половины черепа у него, как не было. Переборка примерно на уровне его головы, пока он стоял, была забрызгана кровью и мозгами. Вмятина на переборке от пули тоже была хорошо заметна. Да, по станции мы ходили с такими пистолетами в качестве табельного оружия — пробивная сила творения Джона Браунинга была слишком мала, чтобы пробивать переборки кораблей или станций. Но, чёрт побери, я только что убил человека! Не то, чтобы я жалел об этом — но я убил человека, хладнокровно и жестко, не дав ему никаких шансов себя защитить… А теперь ведь придётся объяснительные писать об этом…