Лада гадливо морщится, сын заглядывает мне в глаза, в них понимание - какой светлый у него взгляд, будет настоящим мужчиной! С нежностью обнимаю Ладу и сына.

Напоследок купаемся в море, затем заходим к Игнату попрощаться. Он целует в макушку Ярика, обнимает мою жену, что-то не членораздельное буркает в мою сторону, сурово приказывает Надежде собрать нам, что-нибудь в дорогу. Благодарю, протягиваю ладонь для рукопожатия, но он, словно не замечает моего жеста, чешу себе затылок, никак не могу понять своего дядю.

В Град Растиславль идём с командой подводных охотников. Заодно помогаем нести их трофеи. Катерина в своём репертуаре, набили рыбы столько, что унести не могут. Ярик вертится у огромной белуги, её несут шесть человек. Рыбина тускло блестит на солнце, распространяя свежий рыбий запах. Из её живота выскальзывают чёрные икринки и как бусинки падают на землю, непроизвольно глотаю слюну. Лада, так же косится на белугу, в глазах тоска, вероятно, грезит о бутерброде с чёрной икрой. Катерина перехватывает наши взгляды, смеётся: - Завтра пришлите Ярика, отсыплю килограммов пять.

Наконец-то я дома, стоим у озера Лады, смотрим на город, в нём кипит жизнь. Не умолкая, стучат молотки, с грохотом падают брёвна, слышится смех, кого-то кроют матом, кого-то подбадривают. Развалин уже нет, виднеются добротные крыши. Из многих труб вьётся дым, а из загонов доносится рёв буйволов и фырканье гигантских оленей, визг диких свиней, громыхают тяжёлые повозки, пахнет свежим сеном, цветущими деревьями, дымом и водой, малышня ловит раков, чуть в отдалении женщины полощут бельё, с неуклюжих плотов мужчины бьют острогами рыбу.

Катерина с командой, поволокли рыбу на разделку, Ярик, увидев своих друзей, как-то незаметно исчезает. Обнимаю Ладу, идём к своему дому - там нас ждёт приятный сюрприз, Аскольд с Егором навешивают дверь, а в доме хозяйничает Яна со своей очаровательной дочуркой, Светочкой и доносятся умопомрачительные запахи чего-то давно забытого, рот наполняется слюной. Во дворе выстроен небольшой загон, в нём стучат копытами три оленёнка, подарок Семёна. Игорь кормит их из рук свежей травой, увидел меня, улыбнулся, блеснув острыми клыками - удивительный мальчуган.

Светочка повисла на моей шее и первый вопрос, который задала: - А что ты мне принёс?

Улыбаясь, дарю ей причудливо изогнутую ракушку. Здороваюсь с князем Аскольдом и вечно невозмутимым Егором, обнимаю Яну. Лада с Яной, моментально исчезают в доме. Втянул воздух в нос, едва не теряю сознание, соблазнительно пахнет жареной картошкой с луком.

– Где отец?
– спрашиваю Игоря. Мальчик заглядывает в мои глаза, взгляд ясный и чистый. Как мне нравится этот сорванец! А ведь, иной раз похулиганить может, но он честен и справедлив, абсолютно никого не боится. Поначалу старшие ребята его задирали, но он дал сокрушительный отпор, да и Светочка вмешалась, её все уважают, настоящая бандерша.

Девочка встрепенулась: - Оперирует степного мамонтёнка, у саблезубого тигра отбили, слоник такой хороший, кончик носа мягкий, а уши как два лопуха, а ещё, дядя Семён, обещал волчонка принести, - за мальчика быстро протараторила она.

– Как в городе?
– обращаюсь к князю Аскольду.

– По-разному, - уклончиво заявляет он, почёсывая куцую бородёнку, затем добавляет, - в основном народ понимающий, но иной раз прут такие пережитки прошлого, только радикальными мерами получается искоренять. Вот, недавно, один мужичок другого, на "счётчик" поставил.

– Это как?
– удивляюсь я.

– Обычно. В голодное время поделился куском мяса, а за это потребовал вернуть два. Тот пообещал отдать через неделю, да ногу сломал, принести не смог. Время прошло, а благодетель требует уже целого оленя, - князь Аскольд бесшумно смеётся.

– И, что дальше было?

– Вещи отобрал, жену увёл.

– Негодяй, - возмутился я.

– Но даже не в этом дело, - неожиданно став серьёзным, говорит князь Аскольд, - я понял, это ростки будущего ростовщичества.

– И какие меры принял? Плетьми секли? Пятнадцать ударов, не меньше!
– сверкнул глазами я.

– Нет, я посчитал, что ростовщичество, сродни государственной измене, а время у нас сейчас, почти военное - голову отрубили.

– Не перегибаешь палку?
– вздрогнул я, в душе, что-то поскребло, но быстро отпустило.

– Народ иначе не поймёт, - невозмутимо произносит князь.

– Говоришь как чиновник.

– В какой-то мере я им стал, - не спорит Аскольд. Он отвлекается от разговора, с шумом выдыхает воздух, приподнимает дверь. Егор подсуетился, направляет петли под навесы, дверь мягко садится на своё место и легко закрывается.