– Там, - ухмыльнулся я, неопределённо махнув в пространство.

– По ночам прохладно, вам бы накинуть, что ни будь на плечи, - в голосе появляются сочувствующие нотки, но взгляд всё ещё не доверчив.
– Пойдёмте, наверху машина ... насколько помню, жена выстиранную робу кинула.

– Неужели всё это наяву, - я всматриваюсь в море, где чернеет несметная армада военных кораблей.

Внезапно со стороны моря громыхнуло. Ночь освещают яркие вспышки, с корабельных установок взлетают, объятые огнём, ракеты. Содрогнулась земля, закачались скалы, трухлявые склоны рушатся вниз, едва не похоронив нас под своими обломками. Взрывы, быстро сменяющие друг друга, долбят плато.

– Бежим!
– кричит мой спутник.
– Начинается зачистка местности, скоро будет высаживаться морской десант!

Несёмся сквозь разрывы, визжат осколки, вздыбливается земля, всё горит, наверное, в ракетах, термит. Ныряем в расселину, там дорога наверх, её всю заволокло тягучим дымом и едкой пылью. Першит в горле, ещё мгновенье и задохнёмся.

– "Наша героическая газовая атака повергла в трусливое бегство туземцев"!
– якобы со стороны натовцев, зло прокричал мой спутник. В такой обстановке ещё может шутить, удивляюсь я.

На поверхность вылетаем в мгновенье - впереди буйство огня и дыма, степь пылает, вдали угадываются крыши мирного посёлка - не многие люди очнулись от сна, когда начался ракетный обстрел. Дома горят, слышатся истошные крики людей, жалобный рёв коров и визг сгорающих заживо собак.

– Вот так насаждается демократия!
– в ярости прокричал мужчина.

– Это чудовищно! Неужели всё творят люди?
– я задыхаюсь от ненависти и от отсутствия воздуха, кислород выгорает в слепящем огне взрывающихся ракет.

С высоты плато видно море, корабли заволокло чёрным дымом, воют спусковые установки, серые надстройки освещаются багровым пламенем, словно огненные шершни взлетают крылатые ракеты и вся эта несметная масса летит в посёлок, выворачивая, перемалывая, сплавляя и испаряя всё живое и неживое. В голове не укладывается этот абсурд, зачем применены такие силы против небольшого населённого пункта.

– Рядом часть связистов и несколько радаров!
– словно слыша мои мысли, прокричал мой спутник.
– А так же пункт милиции и поселковый совет!

– Неадекватное применение силы!
– кричу я.

– Они боятся, что когда их техника выползет на поверхность, кто-нибудь попытается дать отпор!

– Зачем они высаживаются именно в этом месте?

– Здесь удобный плацдарм для захвата Севастополя, Симферополя и Ялты!

Маневрируя между дымящимися воронками, иной раз, прижимаясь к воспалённой земле, чтобы переждать очередной огненный шквал, мы добираемся до посёлка. Горят несколько легковых машин, кое-кто из людей пытаются их потушить, но рядом рвутся ракеты и всё сносится бушующим пожаром.

Внезапно всё кончается, ветер с моря тихо сносит гарь и химический запах в сторону. Шипят догорающие автомобили, боюсь смотреть в том направлении, там лежат обгоревшие трупы, но мой спутник встаёт, его лицо страшное, перекошенное ненавистью, белки глаз красные, в руке держит пистолет. Он идёт к горящим машинам, мне приходится идти следом. Останавливается у некогда живых людей, стон срывается с губ, я не меньше его потрясён, не хочу верить в то, что произошло.

Но этим дело не заканчивается, с авианосцев взлетают самолёты и с рёвом проносятся над плато, в посёлке рванула вакуумная бомба, затем ещё несколько штук, земля сдвинулась с места, слепящий огонь заполняет всё пространство, выжигая всё живое, люди вспыхивают как факелы, а их тела разбухают от нестерпимого жара, буквально взрываются. Вжимаемся в щели в земле, дышать нечем, кислород полностью выжигается, в конвульсиях сводит лёгкие, всё пылает, глохнем от взрывов, ничего не соображаем, стараемся зарыться в землю, над головами свистят огненные вихри. Когда же закончится этот ад!

Более часа самолёты разносят плато. Хотят убить всех "туземцев", мелькает в голове мысль, иначе кто-то из рогатки может стрельнуть в доблестного натовского воина.

– Вот так насаждается демократия цивилизованными странами, - у мужчины судорога пробегает по лицу.
– Неугодный народ истребляют, остатки загоняют в резервации, а другому, дают все рычаги власти.

– Неужели никто не может дать сдачи?
– вопрошаю я.
– Вроде сильна Украина и Россия недалеко, со своими ядерными арсеналами.

Мужчина хмыкает: - Разругались. Россия снизила цены на газ, дала миллиардные кредиты, Украина их проглотила и вновь потащилась на поклон к Евросоюзу, чтоб те приняли их в свою ассоциацию, типа: там чуток, здесь надкусим. Евросоюз поспешно подписывает с Украиной соглашение об ассоциации, потребовав снизить пенсии и увеличить пенсионный возраст. Затем, рухнула промышленность, и рекой потекли западные ценности, а 9 мая гомосексуалисты провели парад в Севастополе. Из западных областей Украины прибыл ОМОН и с небывалой жестокостью разогнал противников парада, были даже убитые, но Европа не стала вмешиваться в этот беспредел, ведь власть защищала традиционные западные ценности, кстати, "мама" и "папа", под запретом. Чтобы не ущемлять достоинство педерастов, теперь в Конституции записано так: "родитель номер один и родитель номер два", традиционные отношения мужчины с женщиной высеиваются и скоро будут вне закона. Крым был потрясён случившимся и заявил о своём отсоединении от Украины, но тут появились угнетённые татары, которых надо срочно защищать, - с горьким смешком проговорил незнакомец.
– Кстати, имеются достоверные сведения, советники у американцев не люди, - неожиданно выпалил мужчина.