– Пробежимся по склонам?
– предлагает, наверное, Лёша.

– Нет, хватит бездельничать, пора и честь знать. Спасибо за заботу, но мне пора в Град Растиславль.

Ярик в разочаровании рассыпает дрова: - Я думал, мы ещё чуток побудем здесь, тут так здорово!

– Ага, и заниматься не нужно, - с укоризной говорю я.

– Нагоню!

– Очень верю! Скоро тебя и Игорёк на лопатки положит, а начинал, ведь, с нуля.

– У него мозги чистые, не замусорены всякой ерундой как у меня, поэтому и даётся ему всё легко - хмурится сын.

– Просто, он не лентяй, - поучительно говорю я.

– Кто у нас ленится?
– на пороге показывается Лада, прекрасная со сна - удивительное качество не каждой женщины, после ночи, выглядеть еще более обворожительно. Невольно залюбовался, взгляд скользнул сверху вниз и вновь взлетел к её огромным, как бездонные озёра, глазам. Лада насмешливо фыркнула: - Нам действительно пора, папа твой точно выздоровел.

Ярик попытался получить поддержку у братьев, но те лишь развели руками: - Извиняй брат, но без образования будешь как те лодыри, которых нужно постоянно подгонять, - указали они на вылезающих из шалаша хмурых, грязных парней, что раньше считали себя элитой общества, которые присасываются как пиявки к таким как Миша Шаляпин, постепенно заражая хозяев своей деградацией, низвергая их на свой уровень. Опасные они люди, не место им в нашем мире - мелькнула правильная мысль.

– Толк от них есть?
– глянул я на братьев.

– Никакого. Лишь развращают своим видом и ничего не деланьем других.

– Гоните их отсюда.

Храповы кивнули, в глазах промелькнуло понимание. Как говорится, "на войне как на войне", врагов надо уничтожать.

Один из их команды, я сразу узнал его, это толстопузый "весельчак" в дурацкой белой панаме, сплошь увешенной блестящими значками и медальками. Правда от его весёлости и следа не осталось, белая панама превратилась в лохмотья, некоторую часть значков и медалек растерял, увидел меня, скоренько семенит в мою сторону.

Он приблизился, пахнуло давно немытым телом. Поморщился, уже давно успел отвыкнуть от таких запахов, в Граде Растиславле у нас прижился культ чистоты.

– Товарищ князь! Тьфу, извините, господин Никита Васильевич! Нас притесняют! Нас гнобят! Эти товарищи, тьфу, господа, издеваются! Заставляют камни таскать, а сами на тренажёрах качаются и с бабами заигрывают.

– Так уж и с бабами!
– силюсь скрыть омерзение к этому мелкому человечку, но моё лицо непроизвольно кривится под его бегающими глазёнками, зло сверкающими из жирных складок лица.

– А ещё они Вована акулам скормили, для нас невосполнимая утрата, он был лучше любой женщины!

Вспомнил типа с масляными глазами, с голубизной во взоре, передёрнулся от отвращения. Я никогда не понимал и не приветствовал ни "голубых", ни "розовых", бог создал мужчину и женщину для продолжения рода, а не для утех своего уда. Словно из пространства выплыло воспоминание, теперь я не сомневаюсь, голоса Бога: " ... и двуполы они, и могут быть женой, аки мужем".

– Ты тоже гомик?
– усилием воли сдерживая тошноту, спрашиваю я.

– Некрасивое слово, - тупит глаза "весельчак", - да, я нетрадиционной ориентации и этим горжусь. А вы что, против общепризнанных европейских ценностей?

– У нас не Европа, - усмехаюсь я. Мне гадостно на душе, словно её поливают мерзко пахнувшим дерьмом, как это неестественно в чистом мире, такое ощущение, будто нагадили на клумбе из роз, вспыхивает острое желание смыть всю эту гадость в унитаз.

"Весельчак" не понимает моего состояния души: - Простите, - гнусно выводит он, - а вы, какой ориентации?

– Мужской, - я в раздражении сплёвываю на пол, мне смертельно надоело говорить с этим типом.

Братья смеются, у них иммунитет от такого дерьма, привыкли принимать радикальные меры.

– Как вы их до сих пор терпите?
– удивляюсь я, с укором смотрю на братьев.

– Простите, не понял, так вы какой ориентации?
– не унимается "весельчак".

– Пошёл от сюда!
– не сдерживаюсь я.

– Что вы сказали? Вам нельзя так общаться с народом! Противный!!
– в сердцах выкрикивает "весельчак", глазёнки ещё быстрее забегали, на лице появляются жирные капли пота.

– Сегодня же, вон из города, куда угодно, но, чтоб вас всех здесь не было. Если не уйдут, в море их, на корм рыбам.

– Это не демократично, у всех должна быть свобода выбора!
– "весельчак" неожиданно со страху мочится в штаны.

– У вас выбор есть всегда, первобытный лес или акулы, - зловеще говорю я.

Вот как бывает, думаю я, кто-то чувствует себя в новом мире как в раю, а для кого-то он стал адом.

Братья Храповы незамедлительно подзывают к себе пару крепких мужчин, дают указания по поводу этой "ошибки природы". Слышатся возмущённые вопли, угрозы, затем всё переходит в обычный скулёж.