Из толстой длинной жилы изготавливаю тетиву, один конец намертво присоединяю к древку лука, а на другом завязываю петлю. Около меня останавливается Игнат: - Низко петля расположена, племяш, не натянешь.

– Я попробую, - скромно ответствую я.

– Дай мне, - он берёт лук, делает упор о камень, мышцы вздуваются как валуны, но петлю дотягивает лишь до половины лука.

– Вот видишь, неправильно завязал, надо переделать, Великий князь, - с иронией произносит он.

Не говоря ни слова, во мне кипит азарт, я хочу утереть нос славному дядьке, медленно беру лук, делаю упор о пятку и, под насмешливым взглядом Игната, сгибаю. Лук натужно скрипит, петля неумолимо продвигается к цели, мышцы наливаются металлом, с лица Игната сползает улыбка. С музыкой гудящего шмеля, петля запрыгивает на наконечник лука.

– Всё!
– выдыхаю я.

– В последнее время ты меня сильно удивляешь, - несколько неодобрительно жуёт губы Игнат.
– Не буду тебе мешать, тренируйся, - глухо говорит он и мне показалось, что он сильно раздражён.

– Подожди, Игнат, возьми заготовку для лука и жилы, - примеряющее предлагаю я, мне почему-то стало жалко его.

– Нет, Никита, я себе, что ни будь другое, сделаю. А вообще, спасибо, - соизволил смягчиться он.

Затратив ещё некоторое время, я делаю небольшой лук Ярику и, совсем маленький, малышу Катерины. Катя, принимая подарок для Коленьки, очень растрогалась. Что касаемо её, она стала главой подводных охотников, так решил Аскольд. В настоящий момент она набрала себе команду пловцов. Её муж, Геннадий, стремительно идёт на поправку, рука сгибается, и боли полностью отпустили, он уверил нас в том, что неплохо плетёт сети и изготавливает подводные ловушки. Ценное качество, людей ему дали, перспектива этого дела великая.

Долговязый, который в своё время напал на меня с ножом и так удачно оформил мой старый шрам в корону, недавно очнулся, на всё смотрит бестолковым взглядом, иногда мычит от боли, но я знаю, он будет жить, меня это радует. За ним ухаживает та женщина с детьми и это хорошо, сиделка не нужна, у Семёна и так полно работы, к сожалению, много травм.

Когда стемнело, подошёл Аскольд с дочкой. Светочка необычайно серьёзная и гордая. В руках держит, изготовленный папаней, изящный маленький лук.

– Дядя Никита, пусть Ярик и Коля пойдут с нами, папа будет учить нас стрелять.

– Хорошее дело, - улыбаюсь, - я не возражаю. А мне можно с вами пойти?

– Сейчас спрошу у папы, - радостно встрепенулась прелестное дитя.

– Аскольд улыбается краем рта: - Если ты просишь, дочка, так и быть, возьмём с собой Великого князя, пусть потешится стрельбой из лука.

– Вот здорово, папа разрешил!

Ладушка целует ребёнка в лобик: - Ты проследи, чтоб дядя Никита сильно не увлекался, нам нужно с ним ещё о многом поговорить, - мягко смотрит она на меня.

– Хорошо, тётя Лада, прослежу, - серьёзно говорит Светочка, морща чистый лоб.

– Подождите, я с вами, - Семён взмахивает таким несуразным луком, что у меня даже дух захватило. Невероятно, такой искусный хирург и невероятно дикое творение абстракционизма.

Небольшой группой спускаемся на пляж, там горят костры, в отдалении воткнуты в песок мишени, несколько человек тренируются стрельбой из лука. Похоже, им давно знакомо это оружие. Аскольд подтверждает догадку: - Профессиональные лучники спортсмены. Один из них стреляет почти как я, - без ложной скромности, замечает он.

– Это как?- наивно спрашиваю я.

– Со ста метров в картонный ящик, из десяти выстрелов девять попаданий ... у него, - добавляет он.

Аскольд подходит к лучникам, люди опускают луки, с обожанием взирают на своего кумира. Когда он успел расположить к себе этих людей?

Тем временем Аскольд распорядился установить новые мишени, затем попросит мой лук. Пробует натянуть, изумление отражается на лице: - Я впервые с таким сталкиваюсь, лук с натяжкой около ста килограмм и это не блочный лук, а обычный. Это стрельба до километра!

Он возвращает его мне: - Неужели натянешь, Никита?

Как индюк раздуваясь от гордости, беру лук и с усилием натягиваю тетиву, держу несколько секунд, чувствую, ещё мгновение и мои жилы на руке порвутся, отпускаю. Тетива звякает как толстая металлическая струна, в кончиках пальцев отдаётся чувствительной болью.

– Медведя прошьёшь насквозь, - с удовлетворением говорит он.

Я польщён, но мышца на правой руке гудит, как баян, не переусердствовать бы.

– Скоро начну изготавливать блочные луки, для тебя, Великий князь, приготовлю нечто особенное, зрения не хватит проследить полёт стрелы, - обещает он и смотрит на меня, словно увидел впервые.

– Осталось за малым, научится стрелять, - с некой тревогой говорю я.

– Не переживай, дядя Никита, папа тебя научит, - поняв моё состояние, заверила меня Светочка. Ну, просто, ангелочек!

Аскольд даёт тяжёлую стрелу с обсидиановым наконечником: - Попробуем сразу на тридцать метров. Ты мишень различаешь, доска от ящика?

– Вижу великолепно.

– А я с трудом, уже темно, молодец. Теперь поднимай лук на этот уровень, натягивай тетиву. Низко держишь лук, подними выше, - командует он.