Море успокоилось, морская пена растворилась в воде, целое стадо дельфинов несётся по водной глади, разгоняя чёрные плавники акул, а я вижу, как у берега плещется, сверкая серебром, целые полчища рыбы, вздыхаю с облегчением, голод нам не грозит.

Гл.7.

Один за другим вспыхивают костры, люди запасаются хворостом, чинят навесы, бассейны для воды, расчищают очередные площадки для вновь прибывших людей.

Я помню о хищниках и людях, необходимо делать ограду из брёвен, но где их взять, вылазка в лес смертельно опасна, подзываю Аскольда: - Что с забором придумать?

– Я не садист посылать людей в лес, - он тряхнул бородкой.

– Проблема, - уныло произношу я.
– В какой-то мере нам сейчас везёт, хищники не наткнулись на нашу тропу, но так будет не всегда, нужен забор.

– Мы можем послать только добровольцев и провинившихся, - окидывает меня змеиным взглядом Аскольд.

– А они у нас есть?
– скептически глянул я на друга.

– Добровольцев наберём, пообещаем в первую очередь построить им жилища, а провинившиеся уже есть, я их поместил в пещерку на склоне.

– Не понял, это когда ты успел?
– округляю я глаза.
– И в чём с ними проблема?

– Всё слишком банально, воровство. Стали брать то, что плохо лежит, а когда поймали, оказали бурное сопротивление, пришлось изолировать.

– И что с ними предпримешь?

– Будем прилюдно сечь розгами ... но, если кто пожелает с добровольцами в лес пойти, простим.

– Не сильно гайки заворачиваем?

– Парни здоровые, телесное воспитание лишь на пользу пойдёт, - уверенно взмахивает куцей бородёнкой Аскольд.

– Без битья нельзя обойтись?

– А ты как, Никита, боролся со злокачественными опухолями?
– с хитрецой глянул на меня он.

– В основном удалял.

– Это одно и то же, что злокачественная опухоль в первой стадии развития, необходимо вырезать, не то метастазы расползутся.

– Образно, - соглашаюсь я.
– Пусть будет так, ты начальник безопасности, решай, как считаешь нужным, но меня ставь в известность.

– По таким мелочам?
– удивляется Аскольд.

– Именно так, - я окидываю его властным взглядом, и он опускает глаза.
– Пилы есть?
– смягчаюсь я.

Аскольд выпрямляется, криво улыбается: - Чего-чего, а этого нет, туристические ножовки не подойдут, пара настоящих топоров есть.

– Сколько необходимо брёвен, чтобы закрыть лагерь?

– Пятнадцать- семнадцать, в зависимости от диаметра.

– За какое время их можно заготовить?

– Используя наш инструмент, за неделю.

– В этом ты не прав, три дня, больше нельзя. Ладно, пойдём, поглядим на твоих узников.

Аскольд глубокомысленно кивает, и медленно направляется мимо родников, в сторону круч, там виднеется пещерка и два охранника с топориками.

– Далеко ты их поместил, - я с трудом карабкаюсь по склону, ногами сбиваю ком из красно-рыжей земли, взмахиваю руками, чтобы удержаться.

– Место удобное, сбежать не смогут, - Аскольд ловит меня за воротник, выдёргивает к пещерке. Охранники расступились, и я вижу в её глубине двух связанных парней ... да это же старые знакомые! Когда меня избирали Великим князем, испепеляли злобными взглядами, у одного опухшее до синевы и разбитое в кровь лицо, у другого лишь красочный фингал под глазом.

Захожу в пещерку, парни дёрнулись, нехотя приподнимаются, тот, что чище лицом, сплёвывает и кривит губы в усмешке: - Что, пришёл полюбоваться?

– Большое удовольствие созерцать воров, - искренне удивляюсь я.

– Сечь будете?
– его голос предательски дрогнул.

– Пятнадцать ударов каждому, шкура точно сойдёт, до мяса отстегаем, - с непонятным садизмом произносит Аскольд.

Парни съёжились, в глазах плывёт влага, лица белеют от страха. Тот, что мордой цел, заискивающе просит: - Простите на первый раз, бес попутал.

– Это, конечно, можно ... простить. Но что вы предложите взамен?
– жёстко спрашиваю я.

Они мнутся, с усилием пытаются скрыть от меня злобу, понимают, шутки закончились, наступают будни, теперь не пошалишь, всюду зоркий глаз Аскольда, человека непонятого, с виду хилого, но его змеиный взгляд вымораживает душу.

– Мы бы поработали на благо обществу, - неуверенно проскулил он, и его даже передёрнуло от отвращения, вероятно, это не по их понятиям. Другой вор с недоумением смотрит на своего брата, харкает кровью, вываливается несколько зубов, а я с осуждением глянул на Аскольда.