– Они нашли нас через два дня в старом коттедже за городом. Планировалось вытащить нас во время штурма, но когда наемники бросили в окно оглушающую гранату, оказалось, что внутри дома утечка газа, и все вспыхнуло. 

Доран до сих пор чувствовал горький запах парализующего газа, от которого тело отяжелело, а глаза затуманились. Граната выполнила задачу, обеспечив полную неподвижность всех в доме. Доран лежал в шкафу на заплесневевшем ковре и слушал крики людей, слишком одурманенный, чтобы самолично спастись от огня. И в поднявшемся хаосе он различил мучительные вопли Гейджа – жуткие звуки, забыть которые не помогла никакая терапия, и отнюдь не из-за отсутствия попыток. 

– Один из наемников нашел меня в шкафу и вынес на улицу, но тут верхний этаж рухнул, и возвращаться стало опасно. 

В тот день погибло двенадцать человек: три татуированных уголовника, восемь наемников и вторая сторона медали Дорана. Огонь горел так долго и беспощадно, что следователи и не надеялись найти тела. Но мать отказалась сдаваться, пока Гейджа не отыщут, поклявшись, что этот дом не станет последним прибежищем ее сына. Она была непоколебима, и через неделю они откопали его останки – со все еще скованными запястьями и лодыжками. 

Доран хотел бы не знать этих подробностей. 

– Вот почему ты ненавидишь шкафы, – поняла Солара. 

– И уголовные метки, – добавил он, подняв ее руку и разглядывая костяшки. – У похитителей они были. 

Солара молниеносно отдернула ладонь, разрывая контакт. 

– О нет… – Она села так резко, что матрац всколыхнулся. – Они для тебя как спусковой крючок. Вот почему ты взбесился, когда впервые увидел меня без перчаток. И почему не полез к команде, когда я сказала, что они потребуют выкуп… 

Доран хотел подтвердить, но шанса ему не дали. 

Солара выбралась из постели, снова и снова извиняясь и игнорируя просьбы вернуться. А затем быстро оделась и опять натянула эти треклятые перчатки. 

– Нет, сними их, – велел Доран, приподнявшись на локтях. 

– Ничего страшного, я не против их носить. 

– Черт, а я против! – Он не хотел кричать, но если она и начнет вновь прятать свои костяшки, то отнюдь не ради защиты его нежных чувств. – Я хочу видеть твои татуировки. Они часть тебя. 

– Но… 

– Никаких «но». Мне плевать, что было прежде. В день, когда ты сняла перчатки и рассказала свою историю, мы стали друзьями. Если снова от меня спрячешься – это шаг назад. 

Доран понимал, что беспокоиться не о чем. Вскоре он все равно уйдет, и это станет неважным… «Но это важно. Для меня». 

– Просто сними их. 

Солара заколебалась. 

– Пожалуйста. Ради меня. 

Она сняла перчатки, но потом, пока расчесывала и заплетала волосы, избегала его взгляда. Беседа не клеилась, и в ответ на предложение позавтракать на камбузе Солара настояла, чтобы Доран остался в постели. Он воспротивился, однако и до двери с трудом дошел, после чего приступ головокружения вернул его в койку. 

Глупое предательское тело. 

Валяться как инвалид, пока другие выполняют его часть работы, Доран ненавидел даже сильнее, чем молчаливо сносить лечебные процедуры. У всех на борту была своя задача: Ренни прокладывал курс, Солара занималась ремонтом, Кассия и Кейн – повседневными обязанностями, а капитан, как правило, спасал их задницы. Все, чего достиг Доран, – один паршивый пиратский развод. 

«Ты никогда не изменишься и не изменишь мир. Когда ты умрешь, никто скучать не будет, потому что всем плевать на твою жизнь. Всем плевать на тебя». 

Он знал, что Солара сама не верит в эти слова, и все же они жалили, потому что пусть и крохотная, но крупица правды в них была. Именно из-за него корабль прятался внутри этого астероида, точно насекомое. За Дораном охотилось полквадранта, и если дэвы когда-нибудь возьмут его след, то через него попытаются добраться до экипажа «Банши». Помочь он мог только своим уходом. Мелочь, но хоть какой-то способ что-то изменить. 

– Ты уверен, что достаточно окреп? – Пряча глаза, Солара подопнула сумку Дорана носком ботинка. – Торопиться ни к чему.

«Торопиться ни к чему».Каждый на борту продолжал повторять это снова и снова, но прошла еще одна неделя – не оставаться же здесь навсегда. Приступы головокружения прекратились, и если честно, Доран уже давненько чувствовал себя готовым к перелету. Но признаться в этом не мог, так что сменил тему, задав собственный вопрос:

– А ты уверена, что не хочешь со мной? Это логично. Нам же обоим нужно в Пограничье.

Да, вчера он сломался и рассказал, что координаты ведут в Пограничье. Отец бы не одобрил, но Дорану было плевать. Он доверял Соларе и не желал отправляться в путь в одиночку.