– Предлагаю сделку: я сыграю роль посредника с пиратами, если вы доставите нас с Дораном на обсидиановые пляжи. – Доран издал полузадушенный стон, но под ее испепеляющим взглядом умолк. – А потом в Пограничье. Как мы и договаривались с самого начала. 

Между спрятанными за очками глазами Ренни пролегли две глубокие морщины. Он уставился в пол, явно желая принять соблазнительное предложение и ненавидя себя за это. 

– Мне надо спросить у капитана. 

Солара пожала плечами: 

– Валяй. Но на меньшее я не согласна. 

Разумеется, капитан не возражал. 

Час спустя она морщилась перед зеркалом в умывальной, пока Кассия создавала ей прическу, превращавшую лицо в маску смерти. Косу она затянула так сильно, что уголки подбитых глаз отъехали к вискам, придав Соларе злобное выражение в стиле «только разинь варежку». И хотя благодаря гелевому пакету припухлость с щеки чуть сошла, Солара все еще выглядела так, будто продержалась десять раундов против медведя гризли. 

Отличное начало. 

Она отступила на шаг и придирчиво оглядела свое отражение. Низко на бедрах красовалась черная кобура с двумя импульсными пистолетами, пользоваться которыми Солара не умела. А на бедре висели ножны с кинжалом. Его изогнутый край сулил угрозу, но она вряд ли пустит ножичек в дело – скорее перережет себе артерию при попытке его достать. 

– Пыль в глаза, – прошептала Солара, чувствуя, как потеют ладони. 

– Ты не пострадаешь. – Кассия похлопала ее по спине. – Только не улыбайся, и все. И без нужды не говори. Какую бы цену ни запросили за блок, предложи от нее шестьдесят процентов. Если больше – тебя сочтут слабачкой. А если меньше – нанесешь им оскорбление. 

– Шестьдесят процентов, – повторила Солара. 

В животе тревожно трепыхались бабочки. Она никогда не умела быстро считать в уме, особенно доли. А как же пиратский закон? До сегодняшнего дня она понятия не имела ни о каких пиратских законах. А если она ненароком их нарушит? 

– Эй, спокойнее, – осадила ее Кассия. 

Солара даже не сознавала, как тяжело дышит. 

– Верно. Прости. 

– Грохнешься в обморок среди пиратов – не трудись приходить в себя. 

О боже. Как-то совсем не обнадеживающе... 

Дверь распахнулась, и все мысли о пиратах мигом испарились. В уборную шагнул высокий парень в одежде маловатой ему минимум на пару размеров. Вишнево-красные волосы беспорядочными шипами торчали во все стороны, а глаза были от души подведены черным. Солара только через несколько секунд признала в этом плоде любви рок-звезды и циркового клоуна своего бывшего слугу. 

Но не успела и рта открыть, как он заявил: 

– Я буду пилотом. 

– Ты? – выдавила Солара. – Ни за что. Из-за тебя нас убьют. 

– Меня не убьют, я слишком дорого стою, – ответил Доран. 

– А я – нет. 

– Я останусь на челноке. Если план сработает, меня никто не увидит. 

– А если не сработает? 

Он упер руки в бока: 

– Слушай, мы оба знаем, что ты не умеешь управлять челноком. 

– Я умею, – возразила Солара. 

Не научилась она только приземляться. 

– Как тогда, когда ты сломала мне руку во время урока пилотирования? 

В ответ она лишь окинула его гневным взглядом. 

– Так я и думал. А теперь перестань спорить и пойдем. 

Доран вышел в коридор, оставив Солару с застрявшим в горле комом страха. 

– Ты не пострадаешь, – повторила Кассия, но на сей раз не глядя ей в глаза. 

Как выяснилось, призывать пиратов пугающе легко. Удалившись от «Банши» где-то на час пути, Солара и Доран отключили двигатели и по зашифрованной частоте отправили координаты челнока, ее имя и просьбу продать топливный блок. По заверениям капитана, теперь пираты должны были явиться сами. Оставалось только не сойти с ума за время ожидания. 

– Ты точно не ошибся с сигналом? – спросила Солара, перегнувшись через руку Дорана, чтобы проверить приборную панель. Но тут же отшатнулась от бронебойного запаха краски для волос, от которого аж глаза заслезились. – Они уже давно должны прилететь. 

– Они разбойники, а не врачи неотложки, – сказал Доран. – Явятся, когда захотят. 

Солара вытерла вспотевшие ладони о штаны: 

– Тоже мне, знаток нашелся. 

Вместо того чтобы заглотить наживку для ссоры, он повернулся к ней – без единого следа паники на лице, ну что за несправедливость!