Уж не знаю, кто меня исцелил, - добрый крестьянин с сыном или загадочные женщины из мимолетного лихорадочного видения, - но к моменту прибытия в Сэйлок я чувствовал себя вполне здоровым. Мичем (так звали крестьянина, в повозке которого я оказался) приютил меня на ночь в своем доме, а наутро, едва рассвело, я отправился покупать лошадь. У меня оставалось шесть денариев, один золотой я все же заставил Мичема принять в награду за все благодеяния, которые он мне оказал.

Торговец лошадьми в Сэйлоке оказался человеком дела. Выслушав меня, он тут же без лишних слов повел меня в стойло, где стоял статный и рослый гнедой конь, очень спокойно воспринявший наш визит.

– Это Брес, ему четыре года, - хозяин ласково потрепал коня по холке.
– Он мне достался по наследству от одного наемника из Висланда, который умер от раны в сэйлокской таверне. Перед смертью этот парень просил меня позаботиться о его друге и не продавать его кому ни попадя. Скажу так - конь выезжен и обучен так, как мне еще не приходилось видеть. С ним управится даже ребенок. Поскольку ты, господин, человек благородный, я подумал, что для Бреса пришло время обрести нового хозяина.

– Прекрасно, - я погладил коня по морде, и Брес зафыркал.
– Сколько хочешь за него?

– Пять золотых с седлом и сбруей. Это хорошая цена, господин.

– По рукам.

Перед тем, как покинуть Сэйлок я еще раз заехал к Мичему, разузнал, как мне доехать до Эттбро, простился с ним и его домашними, после чего поехал по пустынному тракту на север. Уже через несколько миль я понял, что Брес конь такой же покладистый, каким был бедняга Григ, но куда резвей и выносливей его. Словом, с лошадью мне повезло. Сделав в дороге несколько маленьких привалов, я на закате приехал в Ланфрен. На въезде в деревню меня встретила группа крестьян, вооруженных насаженных торчком косами, цепами и длинными тяжелыми палками.

– Прощения просим, господин хороший!
– заговорил со мной их предводитель, крепкий пожилой человек в меховой безрукавке.
– Придержи коня, парой слов хотелось бы перекинуться.

– Тебя случаем не Гийомом звать?
– спросил я.

– Гийомом, - мужик был удивлен.
– А ты, ваша милость, откуда...

– Мэтр Гроу про тебя мне рассказывал. Меня зовут Сандер Сторм, старый Гроу просил меня его дочь разыскать.

– Вот оно что!
– Взгляд Гийома стал дружелюбнее.
– Сталбыть, земляку нашему помогаешь? Хорошо это, по-божески. Ты уж прости за то, что дорогу тебе заградили - у нас в последние недели от приезжих головная боль одна.

– Ты про мага говоришь?

– Про него, чтоб ему провалиться! Как побывал тут, так люди у нас болеть да помирать стали. Мы уж напужались, думали чума открылась. Семь человек за одну неделю померло: объездчик Лука, старая повитуха Климена, Винч-дурачок, два младенца и корчмарь Варденс с женой. Народ волноваться начал, дошли до меня слухи, что кое-кто сбегать с Ланфрена собрался. Я потому и организовал патруль и депешу в Турс послал сеньору нашему, его преподобию верховному жрецу Турскому. Так что его преподобие сами приехали в Ланфрен из Турса разобраться со всем, а с ними доктор и четверо каких-то молодых людей, в черном и при оружии. Походили по дворам, посмотрели, на кладбище зашли. Апосля доктор собрал всех, осматривал. Порты велел сымать, срам показывать, - Гийом гадливо плюнул себе под ноги.
– Не нашел он чуму в Ланфрене, но его преподобие чумной патруль одобрили, велели покамест следить за порядком в общине, чтобы это, грабежей и мародерства не было. Вот и ходим, следим, повеление исполняем.

– Ты говорил, еще чужаки были.

– Были, ваша милость. Какой-то кан молодой приезжал, про мага энтого расспрашивал.

– Ах вот как!
– Я сразу подумал про Джи Кея. Интересно, как ему удалось напасть на след Борга?
– И что, рассказали кану, что и как?

– Кану-то?
– Гийом презрительно плюнул.
– Была б охота! Он пытал все, куда маг поехал, а как понял, что не желаем мы с ним говорить, то рассердился шибко, сказал, что сами на свою голову беду накликали, а потом велел нам умерших от чумы вырыть и сжечь, а то, мол, поднимутся они и живых жрать начнут.
– Гийома аж передернуло, когда он сказал это.
– Сказал это, и дальше поехал, в сторону границы с Монхэмом.

– Сожгли померлых?

– Да как можно, ваша милость!
– возмутился Гийом.
– Мы ж народ верующий, кто осмелится могилы осквернять? Эт-только язычники каны так могут, а мы ни-ни!

– На то и расчет был, что вы люди богобоязненные, - я вспомнил увиденное в Монсальвате, рассказ Джи Кея о его жене и понял, что в Ланфрене вот-вот могут начаться большие неприятности.
– Давай о моем деле поговорим. Мэтр Гроу говорил, его дочка с магом уехала.

– Истинно так.

– Послушай, а где маг жил в Ланфрене?

– Известно где, в корчме. Папаша Варденс ему лучшую свою комнату сдал.

– А Жанин в отцовском доме жила?

– Ага.

– А с чего вы решили, что чума у вас из-за мага этого началась?

– Так папаша Варденс с женой первые померли, как он уехал. А потом Лука и бабка-повитуха, они в корчму частенько захаживали стаканчик пропустить.

– Интересно. А что, Жанин с магом по любви уехала?

– Пес ее знает. Может, и запала на него. Маг этот парень видный, одет хорошо и денег у него навалом. Варденс хвалился, что постоялец с ним золотом расплачивался.