Опаньки, а что это такое?!

Я увидел на одной из ветвей женский белый газовый шарфик с кистями. Тот самый, что красовался на шее Жанин Гроу на портрете в медальоне, который показывал мне папаша-кондитер.

Я протянул руку, распустил узел и стащил шарф с дерева. Никаких сомнений, это был шарф Жанин Гроу. Вряд ли бы какая-нибудь другая паломница-босоножка оставила на дереве такую дорогую вещь. Совсем новый и чистый - значит, повязали его недавно. Я понюхал шарфик: от него пахло сыростью и пылью. Жаль, у меня нет собаки-ищейки, возможно, ей удалось бы взять след. Хотя...

– Не смей их снимать!
– проскрипел за моей спиной возмущенный тенорок.

Я обернулся. Ко мне ковылял дряхлый, одетый в живописные лохмотья белобородый и беловолосый старец, чрезвычайно возмущенный и потрясающий узловатой клюкой, как мечом.

– Не смей!
– повторил он.
– Это не твое!

– Виноват, папаша, - ответил я.
– Все понимаю и святотатничать не собирался. Но это шарфик моей невесты. Я ищу ее, понимаешь?

– Дай сюда!
– Старик выхватил у меня шарфик.
– Если твоя невеста была тут, в ее воле было пожертвовать великому дубу Альбероку и Источнику свою вещь. И не тебе отнимать у них дар сей девы!

– Никто ничего не отнимает, дедушка. Ты успокойся и перестань дрючком своим махать. И помоги мне, прошу тебя.

– Найти беглянку хочешь?
– Старик все же опустил клюку.
– А не поздно ли ты хватился?

– В смысле?

– В беде твоя любимая. В большой беде. Вряд ли ты ее спасешь.

– Слушай, дедуня, давай без загадок. Рассказывай, что знаешь.

– Дуб Алберок все видел и рассказал мне.
– Дед таинственно сверкнул глазами.
– И еще ткань эта поведала то, что скрыто от тебя. Позади у твоей невесты счастье, любовь и радость. Впереди вечная Тьма.

– Ты не каркай, отец, по делу говори.

– А я и говорю по делу. Или ты совсем идиот? Я видел их тут, подле Источника Молодости. Маг с ней был. Темный маг. С Тьмой в сердце. Ему нужна живая вода, но он не может получить ее, потому что заражает ее скверной и превращает в яд. А непорочная дева может набрать воды. Маг послал твою невесту к роднику, а сам стоял наверху, у границы святой земли.

– Мага зовут Езекия Борг?

– Его настоящее имя неважно. Он служит Тьме, и его имя проклято и забыто.

– Дедушка, дорогой ты мой, ты скажи, где мне Жанин искать? Как мне ее спасти?

– Ты опоздал. Ее не спасти уже. Если только...

– Что "если только"?

– Черный маг должен умереть до окончания лунного месяца. Убьешь его - спасешь свою невесту.

– И где мне их искать?

– Маг странствует, страшась остановиться, ибо возмездие идет за ним по пятам. Поэтому продолжай свой путь, и найдешь его.

– Эх, дедушка, загадками говоришь! А мне так нужна помощь.

– Помощь тебе и впрямь нужна.
– Тут старик как-то странно посмотрел на меня.
– Тень Ковена над тобой. Берегись силы ведьм!

Я хотел ответить, но тут случилось непонятное. То ли старикашка странный что-то со мной сделал, то ли таково было действие магического места, но я будто выпал на время из реальности. Как сознание потерял, а когда очнулся - старика уже не было. Исчез, перечник старый, будто не было его.

– Эй!
– позвал я, прекрасно понимая, что поздняк метаться, и дедушка уже не отзовется.
– Отец, ты где?

Кроме крика сорок , журчания воды и шелеста листвы под ветром я ничего не услышал. Все будто приснилось. И шарф - он исчез. Таинственный старик забрал его с собой.

Оставаться у источника больше не имело смысла. Я вывел Грига наверх, сел в седло и пустил коня шагом в сторону Бэкуотера. Так я проехал, наверное, с полкилометра, и тут заметил впереди облако пыли. Его подняли три всадника, скакавшие в мою сторону.

Между нами оставалось метров пятьдесят, когда всадники из колонны перестроились в шеренгу, охватывая меня с флангов. Что-то мало они походили на паломников, скорее на бандитов - испитые грязные морды, нечесанные патлы и бороды, доспехи из звериных шкур и сыромятной кожи.

– Стой, господин хороший!
– скомандовал мне главарь этой троицы, направляя на меня арбалет.
– Не спеши, удели время сирым и убогим!

Его спутники дружно заржали. Я быстро перебросил мечи со спины под левую руку, готовясь к бою, но небо вдруг рванулось мне навстречу, я услышал жалобное ржание Грига - и опомнился уже на земле, рядом со своим умирающим конем, получившим в голову арбалетный болт.

– Твари!
– выкрикнул я, пытаясь встать, и тут получил сильнейший удар в живот, опрокинувший меня на землю. Все тело просто взорвалось болью. Я с трудом разбирал, что говорит как в трубе звучащий насмешливый голос.