«Тишина, темнота, но страха нет, нет никаких чувств, я просто ничего не чувствую. Спокойствие и умиротворение. Нет боли потери, больше нет в глазах слёз, нет мыслей о смерти. Хорошо и спокойно, никто не трогает, не задает вопросов, не говорит, что ему жаль, не смотрит с жалостью. Наверное, это и есть смерть.

Не знаю, сколько я просто наслаждалась этой успокаивающей тишиной, но в какой-то момент я почувствовала, что кто-то сжимает мою ладонь. По привычке отдернула руку, но чувство осталось, ничего не изменилось. Резко открываю глаза, но передо мной только темнота, а рядом никого нет. Пытаюсь стряхнуть с руки что-то, но на ней ничего нет, но чувство есть.

– Прости меня, малышка. Нужно было прийти раньше, но нельзя было.

Что? Этот голос. Нет. Не может быть. Но до моих ушей всё доносился и доносился этот голос. Я затыкаю уши руками, чтобы хоть как-то его заглушить, но нет, слова четко отпечатываются в моей голове. Если я слышу голос, если я всё ещё ощущаю это чёртовое сжатие руки, то я не умерла. Я всё ещё жива, а значит, я в полнейшей отключке и мозг сам самой вырабатывает специальное вещество, которое и заставляет меня быть в своём уме, в прямом смысле.

– Кать, открой глаза, прекрати пугать людей, которые тебя любят. Прошу тебя.

– Прекрати, – сильнее зажимаю руками уши, – остановись, пожалуйста. Ты мёртв, я смерилась с этим, пожалуйста, прекрати эту пытку. Ты давно умер, я видела, я была там. Я похоронила тебя. Пожалуйста, не мучай меня вновь.

Я говорю это еле-еле в пустоту. По щекам текут слёзы, но я их не замечаю. Только сильнее зажимаю уши и закрываю глаза. Чувствую, как кто-то прикасается к моему лицу и что-то убирает, видимо волосы.

Резко снова наступила тишина. Медленно убираю ладони от ушей и открываю глаза. Темноты больше нет, есть свет, неяркий, еле заметный. Пытаюсь дотронуться до него, но он отдаляется всё дальше и дальше. Ноги сами собой идут вслед за ним. Вместо света появилась картинка.

Кажется, это я, но на вид мне года четыре или пять, не больше, а рядом мама. Мы стоим возле дома бабушки и дедушки. Там праздник, кажется, играет музыка и слышится смех.

– Мама, почему мы здесь? – поворачиваю голову и вижу, как мама садиться передо мной на корточки.

– В этом доме живет твой папа, и я хочу, чтобы ты жила с ним, – я не видела ужас в своих глазах, но я его прекрасно ощущала.

– Зачем к папе? Не хочу. Я его не знаю. Я домой хочу. Мамочка, пойдём домой.

– Нет, домой нельзя. Милая, когда-нибудь ты поймёшь мой поступок. Скорее всего, всю жизнь будешь ненавидеть, но так будет лучше для тебя. Поверь мне, малышка.

Чувствую слёзы на щеках и боль. Маленькой мне очень больно, а по щекам текут слёзы.

– Нет, мама, пойдём домой, – вижу, как хватаю маму за рукав и пытаюсь куда-то тащить, но куда там.

– Родная, я люблю тебя, поэтому и делаю это. Всё будет хорошо, ты мне веришь?

– И я тебя, – слабый кивок.

– Отдашь это папе, хорошо? – опять киваю. – Вот и ладно. Милая, у тебя всё будет хорошо, у тебя будет прекрасная семья.

– А у тебя? – слышу слабый голос с моей стороны. Мама не отвечает, просто отдаёт мне конверт и нажимает на звонок, находящийся на калитке, и быстро уходит, чтобы её не заметили. Смотрю ей вслед и ощущаю пустоту. Бросила, больше не появится в моей жизни, но при этом ощущается тёплое и сладкое чувство, наверное, это и есть любовь ребёнка.

И тут до меня доходит. Воспоминания. Это всё воспоминания, которые я запечатала глубоко внутри себя, чтобы они не вызывали боли. Но я помню другую версию или просто знаю ту версию, которую мне рассказывали. Почему сейчас я начала вспоминать? Не понимаю.

– Кто ты? – слышу мужской голос, мне не нужно поворачивать голову, чтобы узнать, кто это. Этот голос я узнаю из миллиона, дедушка.

Маленькая я протягивает конверт своей ручкой, дедушка берёт его, открывает и начинает читать. На его лице отражается множество эмоций, но после прочтения письма, он вновь смотрит на меня и спрашивает:

– Тебя Катя зовут? – киваю. – Ну, пойдем в дом, Катя. Не бойся ты, я не кусаюсь.