После я ушла наверх, точнее убежала. Потому что понимала, что начинаю говорить лишнее. Как только я оказалась в безопасности, за закрытой дверью. Я упала на кровать, уткнулась лицом в подушку и пыталась успокоиться, но у меня ничего не получалось. Только после того, как я швырнула подушку куда-то в район двери. Злость начала отпускать. Осталась только усталость. На кровати подушек не осталось, поэтому я положила голову прямо на матрац и попыталась заснуть, чтобы этот день поскорее закончился. Я хотела, чтобы закончилась эта тупая непонятно откуда взявшаяся злость и ненависть.

Глава 10

Открыв глаза, я поняла, что выспалась. Первый раз с того момента, как я вернулась домой, я проснулась. Не встала, не очнулась, а именно проснулась. Вот только когда я села на кровати, поняла, что что–то не так. Посмотрев на свою дверь, а точнее на её отсутствие, я потеряла челюсть где–то на кровати. Оглядевшись основательно, я поняла, что кроме того, что у меня нет двери, так ещё и подушки, которые валялись на полу, внезапно оказались под моей головой.

Быстро встав с кровати, я не просто пошла вниз, а полетела со скоростью звука. Я ощущала себя спокойно и защищённо только за закрытой дверью, а сейчас, когда у меня её нет, я не знаю, что вообще меня может защитить.

– Где моя дверь? – это было первое, что я спросила, когда увидела дедушку.

– И тебе добрый день. Кать, пойми, это была не моя идея. Твоя бабушка считает, что тебя нужно начинать воспитывать.

– Забрав дверь?! А не поздновато спохватились?! Мне уже шестнадцать.

– Будь паинькой, и она её вернёт.

– Паинькой? Ты себя слышишь? Почему она не воспитывает Антона или Машу?! При чём здесь я?

– Антон – мальчик, Маша ещё маленькая, а тебе шестнадцать. Возраст, когда гормоны бегают. Да, ты сама начала вести себя иначе. Не так, как всегда. По мне так ты просто начинаешь взрослеть, но твоя бабушка этого не понимает. Точнее понимает и вспоминает себя.

– Кто бегают? Меня раздражают такие «тонкие» намёки. Я не она и не мать. У меня даже парня нет. Какие к чёрту гормоны?! Какой к чёрту возраст? Я на больную похожа, что ли?! У меня вообще никогда детей не будет. Всю жизнь с вами жить буду.

– Вот и я тоже ей сказал, конечно, немного по-другому, но ты же ее знаешь. Упрется, как баран и всё не переубедить.

– И что мне теперь делать?

– Тоже, что и всегда. Сиди дома и учись.

– Значит, по её мнению я всегда должна сидеть дома и учится? У меня не может быть никакой жизни вообще?

– Ты на протяжении десяти лет это доказывала.

– Верни мне дверь, пожалуйста. Ты же знаешь, что она мне нужна.

– Знаю, но никто больше этого не знает. Да, и кошмаров у тебя давно уже не было. Потерпи пару дней и дверь вернётся.

– Ладно.

– Всё будет хорошо.

Я ничего не ответила, просто развернулась и поплелась назад в комнату, переоделась в домашнюю одежду, так как уснула я в джинсах и толстовке после ругани с Андреем.

Взяв телефон, я поняла, что он разрядился. Устало вздохнув, я поставила его на зарядку, а сама села за стол и начала делать домашнюю работу.

– Привет, подруга, – это было первое, что я услышала, когда из моего уха наглым образом выдернули наушник. Домашку я закончила и сейчас сидела на кровати, слушала музыку и играла в планшет в какую–то непонятную игру, и вот эту спокойную обстановку разрушила Лилит. Она уселась на кровать и начала рассматривать мою комнату. Раньше тут не было никого кроме членов семьи, а сейчас прям проходной двор какой–то.

– Привет.

– Твои рисунки? – после пары минут созерцания моих рисунков спросила она.

– Мои.

– Охринеть, а я вот рисовать вообще не умею.

– Зато ты знаешь языки.

– Да кому они нужны? У тебя золотые руки, вот это я понимаю талант от Бога.

Она встала и начала ходить по комнате, внимательно рассматривая каждый рисунок. Золотые руки? Кому нужны мои рисунки и всё остальное, если их никто не видит, и никто не знает про то, что я умею. Мне не нужна эта вся похвала типа «Вау, какая красота», «Ух ты, это круто». Я рисую для себя, а не для других. Тем более мой талант меня не прокормит в будущем.