Вновь достав телефон из рюкзака, я убедилась, что Андрей мне не перезванивал, это было и хорошо. Я открыла пропущенные звонки и была почти уверенна, что неизвестный номер, это номер Лилит.

«Пора менять свою жизнь» – с этими мыслями я провела пальцем по экрану, набирая номер. Спустя пару гудков мне ответили.

– Да? Кто это?

Ха, даже так.

– Катя.

– О-о-о, неожиданно. Что-то хотела?

На заднем плане у неё играла музыка, но, скорее всего, это была не её музыка. Слишком громкая так ещё и тяжёлый рок. Голова начала болеть только, услышав такие басы.

– Да, только ты можешь уйти куда-нибудь, где потише и не людно.

– Ага, в туалет.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Пора начать говорить правду.

– У меня сотрясение, так что твоя музыка на заднем плане не улучшает ситуацию.

Я думала, сейчас начнутся вопросы или хотя бы требование объяснить, но вместо этого я услышала открытие и закрытие двери, и, что самое главное, тишину.

– Ты в больнице, – скорее утверждение, чем вопрос.

– Ну-у, вроде как.

– Почему не сказала?

– Была в отключке всё это время.

– То есть в отключке?

– То и значит, я очнулась максимум час назад.

– Но все думают, что ты на курорт уехала.

Ух ты. Как Стас замахнулся.

– Ага, с пятиразовым питание и надзором. Слушай, ты серьезно в туалете?

– Это единственное место в доме, где тихо и безлюдно.

– Ладно, кажется. Пусть все дальше думают, что я на курорте, хорошо?

– Хорошо, но я не понимаю почему.

– Ты не представляешь сколько мне надо было сил, чтобы тебя набрать.

Она хотела что-то сказать, но я её перебила, так как в палату зашла девушка лет тридцати пяти в белом халате.

– Я перезвоню позже, врач пришёл, кажется.

– А Стас сказал, что тебе некому звонить, так как никто не знает. Как ты себя чувствуешь?

– А Вы для начала кто? Если на вас белый халат, то это не делает вас врачом.

Длинные волосы были собраны в хвост, глаза были карего цвета и сосредоточены, а халат был наглухо закрыт. Она достала из кармана стетоскоп, повесила его на шею, а потом и бридж, на котором было написано, что она заведующая отделением, и зовут её Александра Максимовна.

– Понял не дурак, был бы дурак не понял. Чувствую? Хренова.

– Настолько плохо?

– Голова немного гудит. Вот и всё.

– Не тошнит, не рвёт? Просто голова болит?

– Эм… да. Станет рвать, вы узнаете об этом первая, обещаю.

Я понимала, что это обычные для врача вопросы, а вот для меня это все было в новинку. Она еле видно кивнула, подошла и села на кровать.

– Поднимай футболку, послушаю тебя.

Дальше всё было по стандарту: послушала, померила давление, сказала, чтобы я ни о чем не спрашивала, иначе Стас настучит мне по голове. Когда она, наконец, покинула палату, я взяла телефон и хотела позвонить Лилит, но меня остановили. Парень лет двадцати, который залетел ко мне, промямлил что-то вроде «Только не сдавай» и залез под кровать. Это больница или дурдом? Скорее, дурдом.

– Слушай, к тебе не заходил паренёк лет двадцати, с выбритыми висками?

Голос медсестры вывел меня из состояния шока.

– А он не из психиатрии?

Спросила я первое, что пришло мне в голову.

– Нет, но мы подумываем его туда перевести.

– Нет, не заходил. Зайдёт, я вам скажу.

– Хорошо, отдыхай.