– Где твои волосы?

Хороший вопрос, спросил бы ты об этом полчаса назад, когда я психовала.

– Психанула, надоели. Проблемы?

– Никаких.

– Отлично.

Я встала, поставила кружку в раковину, почти подошла к лестнице, ведущей на второй этаж, как услышала:

– Это моя футбола! Какого хрена, Кать?

– Она тебе не понравилась, и ты хотел её выбросить, а я использую её.

– Не вижу связи. Даже, если она мне не понравилась, я бы всё равно в ней ходил.

А то, что забрала я её ещё в начале лета это ничего.

– Антон, тебе жалко?

– Иди уже, – отлично. Я ушла, заперлась в комнате и, как и хотела, надела наушники и включила на полную музыку.

Наверное, песня «Мы не ангелы, парень» играла у меня уже по сотому разу, но надоесть она не могла. Это была одна из любимых моих песен. Надоело слушать музыку, ни рисовать, ни читать желания не было. Что делать, я не знала. Выключив музыку и убрав плеер, я вышла из комнаты и пошла в гостиную, которая находилась на первом этаже, хотя, это было больше похоже на небольшую пристройку к дому, чем на гостиную, но там был диван и телевизор.

Смотрела телевизор, а точнее щелкала по каналам я почти до одиннадцати часов вечера. Время летит очень быстро, вроде только открыла глаза, а вот уже одиннадцать.

– Кать, иди ужинать с нами, – услышала я крик бабушки. Я готовила, но никогда с ними не ела, просто вместе собираться не получалось. Стоп, какой ужин в одиннадцать часов? Чует моя задница, что не к добру это. Войдя в кухню, я увидела накрытый стол, то, что приготовила я сама, все уже сидели, но есть не начинали. Ну, ладно. Я села за стол, и мы начали есть.

Первые пару минут мы кушали в тишине, а потом бабушка сказала:

– Кать, это Андрей, – она показала на самого Андрея.

– Знаю, мы в одном классе теперь учимся.

– А ещё теперь он будет жить с нами. Его родители уехали за границу, а он остался здесь.

– А узнали вы об этом уже давно. У меня один вопрос, почему я об этом узнаю последняя?

– Это было общее решение.

– Конечно, общее, такое впечатление, будто я здесь и не живу вовсе.

Свое слово вставил и Антон:

– Слушай, Екатерина, ты живешь здесь только потому, что так хотели мама и папа. Если бы не они, ты бы так и жила… там, где жила. Я никогда не был рад, что ты здесь появилась, что начала здесь жить. Ты была не нужна в этом доме, никогда.

Доигралась. Опять. Опять эти слова «Никогда не была рада, что ты появилась, что вообще начала жить. Ты не нужна в этом доме». Именно так говорила моя мать, биологическая. Она родила меня только из-за отца, чтобы удержать его, но он все равно ушел, даже не узнав, что она беременна. Она меня буквально ненавидела, а я? Дети всегда любят родителей, пока не приходит определенное время. Это время приходит, когда ребенок начинает все понимать.

– Антон! Прекрати сейчас же! – из мыслей вырвал меня голос бабушки.

– Что?! Да, ты того же мнения была всегда.

– Антон!

Чёрт. Самое обидное, что я знаю это. Знаю, что в этом доме по большей части никому не нужна, что здесь я, как домработница, но… я не знаю, что но. На этот раз «но» нет. Плевать. Я привыкла.

– Хватит! Я могу уйти в любой момент и больше, Антошка, ты меня не увидишь, и больше не буду мозолить тебе глаза и действовать на нервы.

Я посмотрела ему в глаза, там было множество эмоций, но не было одного – отрицания. Отлично. Пусть будет так. Я развернулась и пошла к входной двери. Быстро обув кроссовки, я вышла из дома. Пусть будет так.

В лицо дул ветер, я поежилась от холода, конечно, была-то одета я только в бриджи и футболку, а почти в двенадцать часов, даже в начале сентября прохладно.

Куда идти? Что делать? Много вопросов, ни одного ответа.

Идти мне некуда, если только… Интересно, как там, у Тёмы, дела? Я дошла до его дома, подошла к калитке и вошла, просто они никогда не запирают её. Подошла к двери, набрала побольше кислорода в легкие и постучала. За дверью послышались шаги и через секунду дверь открылась.

– Нет, знаете, второй день подряд это уже… – увидев меня, он замолчал, а потом спросил, – Катя? А что ты тут делаешь и в таком виде?

– Войти можно? А то тут прохладненько.