Когда Гаев вернулся, в комнате уже гремел магнитофон: Тимур Шаов выводил рулады о пиве. Гаев плюхнулся в кресло, взял кружку. Мосолов смотрел на него, как накурившийся сэнсей - с отеческой теплотой, улыбаясь одними уголками рта.

– Так ты за хаос или за порядок?
– спросил Гаев, помолчав.

– Я - большевик, - промолвил Егор, медитируя.

– А чего тогда о фашизме распинался?

Мосолов глянул на него с высокомерной иронией.

– Ну ты точно квадратный. Эзотерика - и без свастики? Мавзолей - это ж мистический символ не хуже всевидящего ока на долларе. И вообще, в коммунизм был заложен мощный заряд оккультизма. В Перестройку это всё выхолостили, ударились в рациональный капитализм - ну вот и результат.

– А тебе, значит, великую страну подавай? С ядрёной бомбой?
– ухмыльнулся Гаев.

– Ядрёная бомба - самое то для хаоса. Моментальное развоплощение цивилизации. Кайф!

– Обломись. Вчера интервью с Алфёровым показали по ящику. Не сварганить нам её больше. Не потянем, говорит, кишка тонка. Сталин мог, а мы - пфффф.

– Правильно. Поэтому я - за СССР.

Гаев неотрывно смотрел на приятеля.

– Надеешься вернуть прошлое?
– спросил он.

Мосолов хмыкнул.

– Мы ж с тобой - историки. Киевскую Русь сменила Московская, Московскую - империя. После каждого коллапса мы становились сильнее.

– А на хрена?

– Что на хрена?
– не понял Егор.

– На хрена нам сильнее? Ты ж - за хаос.

– Я за хаос в самом конце. Как итог разумной жизни на Земле. А до того я - за силу.

Гаев смерил его взглядом.

– Вот и с Наташкой у тебя так же.

– Объясни, - удивился Егор.

– Одни противоречия. То ты её из дома выгоняешь, то жить без неё не можешь.

Мосолов покровительственно ухмыльнулся.

– Ты просто не знаешь. Я ж говорил тебе, что ты - дурак. В хорошем смысле. Когда сам начнёшь жить с бабами, поймёшь меня.

Когда сам начнёшь... Яблоков вот туда же: "Будут у вас дети, тогда и...". Все кругом спешат учить его уму-разуму.

– Кстати, чего у тебя там с этой бабой, выгорело?
– спросил Мосолов.

– Угу, выгорело. Дотла.
– Гаев кинул взгляд на молчавшего Егора и добавил: - Там вообще странно вышло...

– Ты давай без экивоков, - подбодрил его приятель.
– Как у вас там всё прошло? Надеюсь, ты не начал ей бухтеть про историю в самый неподходящий момент?

– Начал, конечно, - саркастически ответил Гаев.
– Ты уж меня совсем за придурка держишь.

– Ну у вас же дошло до главного, а?

– Дошло, - нехотя признался Гаев.

– Ну, давай, колись! Что было-то? Ты ведь не осрамил наш универ, а? Показал класс?

– Показал, - сквозь зубы промолвил Гаев.
– Я что хочу сказать...

– Не знаю.

– Да погоди ты! У меня вообще ощущение, что она меня для чего-то использовала...

– Я даже знаю, для чего, - лыбился Мосолов.

– Нет, не то...

– Но ты ведь с ней переспал?

– Ну да, но...

– Тогда дай пять!

Гаев, криво улыбаясь, пожал протянутую через стол потную ладонь друга с грязными ногтями.

– И что?
– продолжал Егор.
– Не смог удовлетворить?

– Смог. А может, не смог. Фиг знает, короче.
– Гаев посмотрел в окно, собираясь с мыслями. Полнеба закрыла серая пелена туч, другая половина поблекла, точно на неё набросили пыльную тюль, солнце превратилось в матовый шарик с размытыми краями. В комнате стемнело, теперь они сидели в сумраке.
– В общем, поехали мы с ней в один клуб. Она меня туда пригласила. Ну и там была ещё её подруга...

– Так-так, - потёр руки Егор, подаваясь вперёд.

– И, короче, эта Светлана, ну, повела себя как-то странно. Даже не знаю... В общем, спихнула на меня эту подругу, да ещё телефон заставила взять... Типа, не хлопай ушами. А потом отфутболила, прикинь? Я вообще обалдел. Но дело даже не в этом...

– А в чём?

Гаев помолчал, размышляя. Как сказать? Выложить всё начистоту или говорить намёками?

– В общем, эта подруга её - ну вылитая мать. Первая, я имею в виду. С которой отец развёлся.
– Гаев вздохнул.
– Я не могу трахать собственную мать!

Мосолов ошарашенно уставился на него.

– Ты уверен?

– Ну, не совсем, конечно. Лет-то сколько прошло!

– Так, может, мерещится?

– Ясен пень - мерещится, - обозлённо сказал Гаев.

– А может, она и есть?

– Она в Якутии осталась, откуда ей здесь взяться? И потом, у неё имя другое...
– зачем-то соврал он.

– Это у тебя что-то фрейдистское пробудилось, - сделал вывод Егор.
– Забей и дерзай.

По подоконнику забарабанил дождь. Капли влетали через открытую форточку и падали на стоявшее возле окна кресло. Ослепительно сверкнула молния, стекла задрожали от грома. Внизу запиликала сирена автомобиля.