Одноклассники Пахомова быстро усвоили эти правила и старались не злить суровую тётку. Но сам Пахомов, как ни старался, всё время попадал впросак: то он несимметрично писал знак равенства, то отлынивал от тимуровских обязательств, то опаздывал на политинформацию. Теперь вот не угодил Маргарите с тетрадью. Выговоры свои учительница делала таким тоном, будто Пахомова доставили в её класс прямиком из тюрьмы и она была бы не прочь, чтобы его увезли обратно. Свой безалаберностью он ввергал её в бешенство, которого Маргарита и не думала скрывать. "Приехал тут...", - процедила она однажды, выволакивая его за шиворот к доске. В общем, школьная жизнь у Пахомов складывалась непросто.

– Чего нас Маргарита собирает, не знаешь?
– спросил он Кольку Белякова, пока они шли в кабинет литературы.

– Наверно, опять какой-нибудь субботник. А может, макулатуру собирать.

– Зимой? Да она вообще оборзела.

Беляков пожал плечами. Он был высокий, стройный, с небрежно зачёсанной чёлкой. Маленький и стриженый под горшок Пахомов терялся на его фоне.

– Слушай, а у тебя старой "Пионерки" нет?
– спросил он.
– С "Планетой пять - четыре".

– Не, я тогда не выписывал. Да и сейчас бы не стал, если б не Маргарита.

В классе литературы звенел голос Маринки Зуевой. Встряхивая русыми кудрями, она показывала подружкам новинку, которую мать привезла из Благовещенска.

– Гороскоп. Китайский календарь. Смотря когда ты родился, такой у тебя знак.

Гороскоп был тоненькой серебристой книжечкой с диковинными рисунками, выведенными на фоне созвездий. Пахомов сунулся было меж девичьих плеч, но его тут же оттеснили - он только успел заметить русалку с распущенными волосами и кентавра с луком. Маринка, листая брошюрку, сыпала таинственными словами: "Дева", "Овен", "Козерог".

Вошла учительница литературы - молодая, улыбчивая, с короткими чёрными волосами. Начала просматривать у себя на столе классный журнал, но отвлеклась на Зимина, который, усевшись на переднюю парту, деловито рассказывал, как вместе с друзьями вызывал намедни духов.

– В общем, вызвали мы Нострадамуса. Спросили про Третью мировую. А ещё про инопланетян. Ну, он, короче, сказал, что через сто лет освоим Солнечную систему. Третьей мировой не будет. А инопланетяне, говорит, уже на Земле. Вы их просто не видите...

Учительница подошла к сгрудившимся вокруг Зимина ученикам, тоже стала слушать. Зимин подбоченился, польщённый её внимание, заблестел глазами.

– А ещё мы спросили про Ленина: будет ли второй такой человек в двадцать первом веке? В общем, будет.

Прозвенел звонок, и учительница, спохватившись, отошла к доске. Взяв желтоватый огрызок мела, торопливо вывела большими буквами: "Александр Трифонович Твардовский. Ленин и печник".

Маргарита Николаевна обвела притихший класс холодным взглядом, дожидаясь тишины, и промолвила:

– Итак, в апреле будет разыграна путёвка в болгарский пионерлагерь. От нашей школы поедет один ученик. Мы устроим конкурс, в котором проверим ваши знания об этой стране. Все, кто хочет участвовать, завтра запишитесь у Ковалёвой, - она кивнула в сторону председателя совета отряда.
– А ты, Лена, передашь список мне. Всё, свободны.

Пахомов оцепенел. Не ослышался ли он? Путёвка в Болгарию? В другую страну? Да это же как на другую планету! Из его родственников за границей был только дядя Женя - два года отслужил в Венгрии. Потом рассказывал, что у них там продают отдельно куриные ноги и крылья. Очень он был поражён этим фактом. Привёз оттуда разного шматья, а Пахомову подарил коробку югославских конфет. Конфеты были приторные, холодили рот, и Пахомов долго удивлялся, почему они такие невкусные - зарубежные ведь!

– Я запишусь, - сказал он Белякову, когда они вышли из школы.
– А ты?

– Не, - покачал тот головой.
– Буду лазер собирать. Не хочу отвлекаться.

– А чего тут отвлекаться?

– А ты думаешь, записался и всё? Надо ж готовиться. Фиг знает, что там спросят, на этом конкурсе.

Пахомов задумался.

– Ну а как ты соберёшь этот лазер? По-твоему, это так просто?

– А чего сложного-то? Я почитал в "Энциклопедии техники". Можно двумя способами: как гиперболоид - собрать луч от источника на зеркальной поверхности - и настоящий, с кристаллом. Этот кристалл облучается вспышкой и пускает луч, а с другого торца стоит зеркало. Я уже и конденсаторы начал искать, чтобы подавать напряжение на лампочки. Можно ещё от солнца запитывать, если конденсатор на основе германия. Спилить у него верх корпуса - пойдёт ток...

Пахомов слушал краем уха, не вникая в смысл. К механизмам он всегда был равнодушен, хотя, как и многие, выписывал журнал "Юный техник" (там печатали фантастику). Голова его была забита Болгарией. Подумать только - путешествие за границу! Не сон ли это?

Он Болгарии он знал только то, что там есть море и Тодор Живков. В новостях иногда сообщали, что Живков "посетил Москву в дружественным визитом", причём, неизменно указывались все, кто встречал его в аэропорту. Пахомов не помнил их имён, кроме одного, которое всегда шло последним и почему-то произносилось целиком: "Эдуард Амбросьевич Шеварнадзе".