– Извини, Босс, – говорит он.

– Твоей вины тут нет. Ты же знаешь, наш фургон полностью застрахован как раз на такой случай. Мы купим новый.

– Я как раз думал об этом, – говорит он, скривившись от боли.

– Ты серьезно?

– Да, Босс. Может, имеет смысл взять что-нибудь менее приметное и не такое удобное для слежки. Понимаешь, о чем я? Я тут на днях ехал по шоссе, и меня обогнал белый фургон из службы доставки цветов. Самый обычный фургон размером примерно с наш, и я сказал себе: «Вот что нам нужно. Никто не обратит внимания на белый фургон с названием фирмы и телефоном на борту». И это правда. Нам надо слиться с толпой, а не выделяться в ней.

– И какую надпись мы сделаем на борту нашего нового фургона?

– Ну, не знаю, что-нибудь придумаем. «Доставка Пита», «Цветы Фреда», «Каменная кладка Майка». Не имеет значения, лишь бы не бросалось в глаза.

– Не уверен, что нашим клиентам понравится неприметный белый фургон с фиктивной надписью на борту. Они очень взыскательны.

Он смеется. Последним клиентом, посещавшим мой фургон, был Арч Свэнгер, весьма вероятно, серийный убийца. Неожиданно появляется молодой доктор и молча встает между нами. Проверив повязку, он спрашивает у Напарника, как тот себя чувствует.

– Я хочу поехать домой, – отвечает тот. – Я не останусь тут на ночь.

Доктор не возражает. Он вручает Напарнику бинты, несколько таблеток болеутоляющего и исчезает. Медсестра дает наставления относительно лечения и оформляет выписку. Напарник надевает не пострадавшие от огня носки, брюки и ботинки и выходит, набросив на плечи дешевое одеяло. Мы уезжаем из больницы и направляемся к ресторанчику, возле которого все случилось.

Уже почти два ночи, а рядом с местом преступления по-прежнему стоит полицейская патрульная машина. Вокруг фургона, от которого остался только черный обуглившийся остов, натянута желтая лента полицейского ограждения.

– Оставайся здесь, – говорю я Напарнику, а сам выбираюсь из машины. Пока я прохожу сорок футов до желтого ограждения, появляется полицейский.

– Дальше нельзя, приятель, – говорит он. – Это место преступления.

– А что случилось?

– Не могу сказать. Идет следствие. Вам лучше уйти.

– Я ничего не трогаю.

– Повторяю: уходите. Это ясно?

Я достаю из нагрудного кармана визитку и подаю ему:

– Этот фургон принадлежит мне, понятно? К бензобаку прикрепили зажигательную бомбу. Покушение на убийство. Попросите следователя позвонить мне утром.

Он смотрит на визитку и не знает, что сказать.

Я возвращаюсь в машину, и мы молча сидим несколько минут.

– Хочешь курятины? – спрашиваю я наконец.

– Нет. Что-то пропал аппетит.

– Я бы выпил кофе. Тебе взять?

– Конечно.

Я вылезаю из машины и направляюсь в ресторанчик. В нем ни одного посетителя, кругом полная тишина, и невольно напрашивается вопрос: зачем он вообще открыт круглосуточно? Но меня интересует не это. Возле кассы скучает чернокожая девушка с пирсингом в обеих ноздрях.

– Два кофе, пожалуйста, – прошу я. – Без сливок.

От заказа она явно не в восторге, но все-таки трогается с места.

– Два сорок, – говорит она, разливая кофе по чашкам из стеклянной емкости, к которой явно никто не притрагивался уже несколько часов.

– Тот фургон принадлежал мне.

– Похоже, вам потребуется новый, – отзывается она насмешливо. Остроумное замечание, ничего не скажешь.

– Похоже. А ты видела, как он взорвался?

– Не-е, не видела, зато слышала.

– Могу спорить, что ты или кто-то из твоих коллег побежал на улицу и снял все на телефон, точно?

Она самодовольно кивает.

– А полиция это видела?

Ухмылка.

– Не-е. Чтобы я помогла копам? Да ни в жизнь!

– Я дам тебе сотню баксов, если ты перешлешь мне видео на сотовый, и об этом никто не узнает.

Она вытаскивает телефон из кармана джинсов и говорит:

– Давайте номер и деньги.

Мы оформляем сделку, и уже на выходе я интересуюсь:

– А камеры снаружи есть?

– Не-е. Копы уже спрашивали. Чувак, кому все это принадлежит, – настоящий жмот.

В машине мы с Напарником просматриваем запись, на которой ничего нет, кроме пылающего фургона. На вызов приехали две пожарные машины, но потушить огонь им удалось не сразу. Запись длится четырнадцать минут, и, если не считать того, что горит принадлежащий мне фургон, ничего заслуживающего внимания на ней нет. Когда экран гаснет, Напарник спрашивает:

– И кто это устроил?

– Уверен, что Линк. В понедельник мы приструнили двух его подручных. Око за око. Мы играем во взрослые игры.