Шрифт:
– Все, – говорю я, еле сдерживаясь, чтобы не облить его потоком отборной матерщины.
На стоянке, залитой светом, грузовики выстроены аккуратными рядами. Мы паркуемся у заправки, и я быстро прохожу в кафе. Напарник остается в фургоне наблюдать, нет ли за нами слежки. В кафе уже полно народа – началось время завтрака. В воздухе висит запах кипящего масла. За стойкой крепкие дальнобойщики поглощают блины и сосиски. Я поворачиваю за угол, вижу кабинки, прохожу первую, вторую, третью и в четвертой вижу Старчера Уитли с улыбкой во весь рот, сидящего в одиночестве перед большой креманкой с шоколадным мороженым.
Я целую его в макушку, ерошу ему волосы и устраиваюсь напротив.
– С тобой все в порядке?
– Наверное, – отвечает он, пожимая плечами.
– Тебя никто не обижал?
Он мотает головой. Нет.
– Скажи мне, Старчер, тебя точно никто не обижал?
– Нет. Они были хорошие.
– А кто они? С кем ты был, когда ушел из парка в воскресенье?
– С Нэнси и Джо.
Возле кабинки останавливается официантка. Я заказываю кофе и яичницу, а потом спрашиваю:
– А кто привел сюда этого парнишку?
Официантка оглядывается по сторонам.
– Не знаю. Тут минуту назад была женщина, сказала, что мальчик хочет мороженого. Наверное, отлучилась куда-то. А за мороженое заплатите вы?
– С удовольствием. У вас тут есть камеры наблюдения?
Она кивает на окно:
– На улице. В помещении нет. Что-то не так?
– Нет, все в порядке. Спасибо.
Когда она ушла, я спрашиваю Старчера:
– А кто тебя сюда привел?
– Нэнси, – отвечает он, отправляя в рот большую ложку мороженого.
– Послушай, Старчер, отложи на минутку ложку и расскажи, что случилось, когда ты пошел в туалет в парке. Ты пускал гоночный катер, потом захотел по-маленькому и отправился в туалет. А что было потом?
Он медленно втыкает ложку в мороженое и оставляет ее в нем.
– Ну, потом меня вдруг схватил большой дядя. Я подумал, что он полицейский, поскольку на нем была форма.
– У него был пистолет?
– Нет. Он просто перенес меня в фургон, который стоял за туалетом. За рулем был другой дядя, и мы поехали очень быстро. Они сказали, что везут меня в больницу, потому что бабушке стало нехорошо. И что ты уже там с ней. Мы ехали и ехали, а потом оказались за городом, где меня оставили у Нэнси и Джо. Дяди уехали, а Нэнси сказала, что с бабушкой все в порядке и ты скоро приедешь меня забрать.
– Понятно. Это было в субботу утром. А что вы делали в субботу потом и весь день вчера?
– Ну, смотрели телевизор, старые фильмы и разные передачи и много играли в нарды.
– Нарды?
– Ну да. Нэнси спросила, в какие игры я люблю играть, и я сказал, что в нарды. Они не знали, что это такое, и Джо пошел в магазин и купил дешевые нарды. Я их научил, как играть, и все время обыгрывал.
– Они тебя не обижали?
– Нет, совсем. Говорили, что ты в больнице и не можешь уехать.
Наконец появляется Напарник. Он радуется при виде Старчера и треплет его по голове. Я прошу его найти управляющего, выяснить, где установлены камеры, предупредить, что фэбээровцы наверняка заберут все записи, и позаботиться, чтобы они не пропали.
Мне приносят яичницу, и я спрашиваю Старчера, не хочет ли он есть. Нет, не хочет. Последние два дня он ел только пиццу и мороженое. То, что просил.
3
Поскольку меня никогда не приглашали в дом, где живет Старчер, я решаю, что туда его не повезу. Мне не хочется видеть никаких бурных сцен с охами и ахами. В получасе езды от Города я звоню Джудит и сообщаю, что с ее сыном все в порядке. Он сидит у меня на коленях, и мы подъезжаем к Городу по федеральной автотрассе. Она так потрясена, что не может вымолвить ни слова, и я передаю телефон Старчеру. Он говорит: «Привет, мам», и я думаю, что она на седьмом небе. Я даю им немного поболтать, а потом беру трубку и рассказываю ей, что мне поступил звонок с инструкциями, где его можно забрать. Нет, никакого вреда ему не причинили, разве что перекормили сладким.
Парковка возле ее офиса пустынна – сейчас всего половина восьмого, – и мы спокойно ждем надвигающейся бурной сцены. На стоянку заруливает черный «ягуар» и резко тормозит возле нашего фургона. Мы со Старчером выходим из фургона, а из «ягуара» с криком выскакивает Джудит, бросается к сыну и с причитаниями начинает его ощупывать и обнимать. Тут подскакивают ее родители и Эйва. Они тоже по очереди обнимают и тискают Старчера, заливаясь слезами. Я их всех терпеть не могу, поэтому подхожу к Старчеру, ерошу ему волосы и говорю:
– Увидимся позже, приятель.
Он никак не может прийти в себя от объятий и не отвечает. Я прошу Джудит отойти в сторонку, чтобы нас никто не слышал, и спрашиваю:
– Мы можем тут встретиться с фэбээровцами немного позже? Мне есть что еще им сообщить.
– Скажи мне сейчас, – шипит она.
– Я скажу, когда посчитаю возможным, и в присутствии агентов. Договорились?
Она терпеть не может подчиняться и следовать чьим-то указаниям, но стискивает зубы и нехотя соглашается: