Дорис рассказывает о случившемся. Вчера во время перемены несколько второклассников гоняли мяч на спортивной площадке. Сначала вспыхнула ссора, потом мальчик по имени Брэд толкнул Старчера, и тот ударил его в лицо. Он разбил ему губу, пошла кровь, а это уже настоящее ЧП. Неудивительно, что, когда появились учителя, ребята отказались об этом говорить.

– Что тут такого особенного? – удивляюсь я. – Они же мальчишки!

Ни одна из четырех женщин со мной не соглашается, что меня ничуть не удивляет.

– Один из мальчиков рассказал мне, что Брэд стал смеяться над Старчером из-за фотографии в газете, – сообщила миссис Тэррант.

– Кто ударил первым? – не очень-то вежливо интересуюсь я.

Они растерянно переглядываются.

– А есть разница? – наконец находится Джудит.

– Еще какая, черт побери!

Чувствуя, что назревает конфликт, Дорис спешит вмешаться:

– В нашей школе драки строжайше запрещены, мистер Радд, независимо от того, кто является зачинщиком. Мы учим детей воздерживаться от подобного поведения.

– Это я понимаю, но разве парень, которого унижают, не вправе постоять за себя?

Слово «унижают» тут ключевое. Оно превращает моего сына в жертву, и они не знают, как на это реагировать.

– Не думаю, что его кто-нибудь хотел унизить, – говорит миссис Тэррант.

– Брэд в классе паршивая овца? – спрашиваю я учительницу.

– Нет, конечно нет. У меня в этом году просто замечательные дети.

– Не сомневаюсь. Включая моего сына. Они просто маленькие мальчики, верно? Покалечить друг друга они не могут. Поэтому толкаются и пихаются на площадке. Они же мальчишки, черт побери! Так не мешайте им быть самими собой. Не наказывайте за любую ссору.

– Мы учим их добру, мистер Радд, – благочестиво замечает Дорис.

– Ты разговаривал с ним насчет драк? – нетерпеливо вмешивается Джудит.

– Да, разговаривал. Я сказал ему, что драться плохо, что никогда не надо затевать драку, но если ее начнет другой, то нужно обязательно за себя постоять. И что в этом неправильного?

Ни у кого на это не находится ответа, и я продолжаю:

– Лучше бы ты научила его не давать себя в обиду, иначе над ним будут издеваться всю жизнь. Они мальчишки. И будут драться. В каких-то драках победят они, в каких-то победят их, но с возрастом это пройдет. Поверьте, когда парень подрастет и ему пару раз накостыляют, охота драться пропадет сама собой.

Я второй раз перехватываю взгляд, каким Эйва смотрит на ноги миссис Тэррант. Я сам на них смотрю и ничего не могу с собой поделать. Они безусловно заслуживают внимания. Дорис понимающе наблюдает за происходящим. Она видела все это не один раз.

– Родители Брэда очень расстроены, – произносит она.

Я тут же предлагаю свои услуги:

– С удовольствием с ними поговорю, принесу извинения, и Старчер извинится тоже. Договорились?

– Я займусь этим сама, – вмешивается Джудит.

– Тогда зачем ты позвала меня сюда? А я тебе скажу зачем. Ты хотела, чтобы вся ответственность за случившееся легла на меня. Пять дней назад я взял мальчика на бои без правил, а теперь он дерется на спортивной площадке. Прямое доказательство моей вины. Ты победила! Тебе были нужны свидетели? Вот они. Теперь ты довольна?

После такой тирады в кабинете повисает мертвая тишина. Глаза Джудит сверкают от ненависти, и многоопытная Дорис тут же пытается разрядить обстановку:

– Хорошо, хорошо. Мне нравится идея, что кто-то из вас поговорит с родителями Брэда.

– Один из нас, двое или трое? – интересуюсь я. «Тоже мне, умник!» – Извините, но это больше смахивает на толпу.

Эйва испепеляет меня уничтожающим взглядом. Я смотрю на ноги учительницы. Смехотворное собрание, по-другому и не скажешь.

Дорис проявляет характер и говорит, глядя на меня:

– Я считаю, что лучше это сделать вам. Вы правы – это мужское дело. Позвоните родителям Брэда и извинитесь.

– Договорились.

– А как накажут Старчера? – спрашивает Эйва, поскольку Джудит не в состоянии произнести ни слова.

– А как вы считаете, миссис Тэррант?

– Ну, без наказания это оставлять нельзя.

Не сдержавшись, я все осложняю:

– Только не говорите, что собираетесь исключить парнишку.

– Нет, конечно, – успокаивает миссис Тэррант. – Они с Брэдом дружат и, думаю, уже давно помирились. Как насчет недели без прогулок на перемене?

– Но обедать-то ему будет разрешено? – спрашиваю я, стараясь провернуть колесо справедливости. Я адвокат, и это стремление инстинктивно.

Она улыбается и ничего не говорит. Мы достигаем взаимопонимания, и я ухожу первым. Выезжая со стоянки, улыбаюсь. Старчер не дал себя в обиду!