Однако у Тадео Запаты адвокат есть. Называют его имя, и мы вместе предстаем перед судьей. Лицо Тадео опухло еще больше. Едва в зале осознают, что это тот самый парень, о котором только и говорят, – тот самый многообещающий боец в смешанных единоборствах и звезда «Ютуба», – как приглушенные разговоры сразу стихают.

– Тадео Запата – это вы? – спрашивает судья, впервые проявляя интерес к происходящему.

– Да, сэр.

– И я полагаю, мистер Себастиан Радд является вашим адвокатом.

– Да, сэр.

Сзади появляется помощник прокурора.

Судья продолжает:

– В настоящий момент вам предъявляется обвинение в нападении при отягчающих обстоятельствах. Вам это понятно?

– Да, сэр.

– Мистер Радд, вы объяснили своему клиенту, что обвинение может быть переквалифицировано на более серьезное?

– Да, сэр, он понимает.

– Кстати, какие новости о состоянии рефери? – спрашивает судья у помощника прокурора, как будто тот лечащий врач.

– Насколько мне известно, состояние мистера Кинга по-прежнему критическое.

– Очень хорошо, – говорит судья. – Мы встретимся здесь через неделю и посмотрим, как будут обстоять дела. До этого момента, мистер Радд, мы не будем рассматривать вопрос об освобождении под залог.

– Разумеется, ваша честь.

Наступает очередь следующего. Тадео уводят, и я шепчу ему:

– Увидимся завтра в тюрьме.

– Спасибо, – говорит он и кивает матери, которая сидит в окружении плачущих родственников. Она эмигрировала из Сальвадора четверть века назад, имеет вид на жительство, работает в вечернюю смену в кафетерии и воспитывает кучу детей, внуков и разных родственников. Тадео и его успехи в боях без правил были ее билетом в лучшую жизнь. Мигель держит ее за руку и шепчет что-то на испанском. Он уже не раз побывал в жерновах нашей судебной системы и знает, что к чему.

Я обмениваюсь с ними парой слов, обещаю сделать все возможное, и мы вместе выходим из зала суда в коридор, где ждут репортеры – двое с камерами. Ради всего этого я и живу.

Утро выдалось очень напряженным. Пока я нахожусь в суде с Тадео, Джудит выполняет свое обещание и подает ходатайство о лишении меня права на общение с сыном даже на три часа перед Рождеством и два – в день его рождения. Она утверждает, что я никчемный родитель, представляю угрозу физической безопасности ребенка и оказываю на его жизнь «ужасное влияние». Она требует срочного рассмотрения. Какая патетика! Как будто ребенок действительно в опасности.

Контора двух Гарри готовит язвительный ответ, который я подам в суд в понедельник днем. Я опять даю отпор ее вечным попыткам поставить меня на то место, которого я, по ее мнению, заслуживаю. Ни один судья не удовлетворит ее требования, и ей это отлично известно. Но она делает это от злости и думает, что, пропустив меня через мясорубку в очередной раз, сумеет заставить меня плюнуть и уйти из их жизни. Мне даже хочется поскорее оказаться на этом слушании.

Однако сначала надо разобраться с другой проблемой. В среду она звонит на мой мобильник и с ходу заявляет:

– Сегодня после обеда нас обоих ждут в школе.

Вот как? Если не ошибаюсь, меня просят явиться в школу в качестве родителя всего второй раз в жизни. До сих пор Джудит, как правило, удавалось не посвящать меня в дела сына.

– Ладно, – соглашаюсь я. – А что случилось?

– У Старчера проблема. Он подрался в школе и ударил другого мальчика.

Меня так переполняет отеческая гордость, что мне с трудом удается скрыть радость.

– Господи, что произошло? – спрашиваю я, и мне хочется добавить еще вопросы типа: «Он победил?», «Сколько раз он ударил?» и «Тот второй был третьеклассник?», но я сдерживаюсь.

– Вот об этом и пойдет разговор на встрече. Увидимся в кабинете директора в четыре.

– В четыре сегодня?

– Именно! – подтверждает она безапелляционно и с апломбом.

– Ладно.

Мне придется перенести явку в суд, но это ерунда. Я не пропущу визита в школу ни за что на свете. Мой сын – домашний маленький мальчик, у которого никогда не было возможности проявить характер, – кого-то ударил!

Весь путь до школы я улыбаюсь. В большом кабинете директора вокруг кофейного столика стоят несколько стульев. Обстановка вполне непринужденная. Директрису зовут Дорис – она настоящий ветеран системы образования и за сорок с лишним лет в этой сфере повидала немало. Но у нее приятная улыбка и мягкий голос. Сколько подобных встреч ей пришлось провести? Джудит с Эйвой уже там – я им просто киваю, не говоря ни слова. На Джудит дизайнерское платье, и она выглядит сногсшибательно. Бывшая модель, демонстрировавшая нижнее белье, Эйва облачена в обтягивающие брюки из тонкой кожи и узкую блузку. Хоть мозг у нее величиной с песчинку, зато тело изумительное, будто его специально создали для обложки шикарного журнала. Обе женщины выглядят потрясающе, и видно, по крайней мере мне, что к этой встрече обе тщательно готовились. Но почему?

А затем появляется миссис Тэррант, и все становится ясно. Она учительница Старчера, поразительной красоты женщина тридцати трех лет, которая недавно развелась и, судя по наведенным справкам, совсем из-за этого не переживает. Короткие светлые волосы модно подстрижены, а взгляд больших карих глаз невольно заставляет всех встречных обернуться хотя бы раз. Джудит с Эйвой больше не самые горячие красотки в кабинете. На самом деле они сразу потускнели. Я поднимаюсь и начинаю оказывать миссис Тэррант всяческие знаки внимания, что той явно нравится. Джудит сразу переходит в режим законченной стервы – быть полустервой ее естественное состояние, – но Эйва поглядывает на учительницу с интересом, а я так вообще не свожу с нее глаз.