– Данек, - окликнул Богданов усердно роющуюся в земле девушку.

– Что?

– А парень-то растет, - довольно сообщил Богданов.
– Видала, как он на протокол участкового припахал?

– Ты вылитый Макаренко, только без очков, - рассеянно отозвалась Даня, вернувшись к прежнему занятию.

– Во-во. Ты стол осмотрела?

– Мельком. Повторить осмотр?

– Копайся там, - велел Богданов, - я сам.

– Зря, нет там ничего, - вздохнула Даня.
– Бумажки, покрытие для письма, письменный прибор и две наклейки с котятами. Может, шкафом займешься?

– Не учти отца как мать любить, - огрызнулся Богданов и направился к столу.

Некоторое время было тихо, только понятые сопели у дверей, да участковый откровенно зевал. Еще было слышно, как на кухне лейтенант Князев обследует содержимое холодильника.

– Господа понятые, - неожиданно ровным голосом позвал Богданов, - прошу обратить внимание на следующую деталь.

Подождав, пока понятые подойдут ближе, он откинул покрытие для письма и указал пальцем на записку. Быстро подскочившая Даня прочитала раньше всех и заорала.

– Лейтенант! Сюда, быстро!

Игорь проявил похвальную оперативность, и оказался в комнате через пару секунд. Он подоспел как раз к моменту, когда Даня фотографировала заинтересовавший объект.

– Не дергайся, Игорек, - сдержанно посоветовал Богданов, - это просто записка.

Прочитав текст, Игорь обомлел. Ровным красивым почерком на листе бумаги, вырванном из блокнота, были начертаны последние слова покойной.

"Дорогой Александр Сергеевич", - гласила записка, - "простите меня, я так больше не могу. Искренне надеюсь, что мой опрометчивый поступок никак не скажется на Вас, и Вашей работе". Подписи не было.

– Значит самоубийство?
– выдавил побелевший Игорь.

– Спятил?
– обернулся на него Богданов.
– Записка спрятана, подписи нет, в мусоре валяются свидетельства, что у Лебедевой было два разных посетителя. Какое самоубийство? Как минимум доведение до самоубийства. Я так думаю.

– С чего ты взял, что два разных?

– С того, что она питалась исключительно здоровой пищей, значит, пиво и кола принадлежат не ей. А человек, который пришел пивка хлопнуть, вряд ли принесет с собой колу.

– А кому адресовано письмо?
– уточнил Игорь.
– Не тебе ведь?

– Мне, - помолчав, признался Богданов.
– Дама была неуравновешенной, с богатой фантазией, навыдумывала себе всякого, и начала строчить послание. Тут пришел посетитель, его она впустила добровольно, так как следов взлома нет, а что было дальше, узнаем в процессе.

– У тебя с ней что-то было?
– спросил Игорь, отступив на шаг.

– Нет, конечно, - зло отозвался Богданов, терявший время на тупые оправдания.
– Просто дамочка с приветом была, у нее в местном психдиспансере история болезни размером с "Войну и мир". Когда познакомились, она свидетелем по одному делу проходила, выпила со мной кофе, решила сделать героем своего романа а я отказался. Валентина Юрьевна не отступала, и придумала себе несчастную любовь. Бред, в общем.

– Бред не бред, а записка адресована тебе. О черт, Богдан, тебя же теперь отстранят!

– Да не отстранят меня!
– вспылил Богданов.
– Вы здесь закончили? Тогда марш в отдел. Господа понятые, прошу всех расписаться в протоколе.

Он чуть задержался, а его сотрудники тем временем ждали возле машины.

– Все равно не пойму, почему Богдан отстранения не боится?
– тихо проговорил Игорь.

– С какой стати?
– удивилась Даня, опираясь локтями на капот и затягиваясь сигаретой.
– Даже если докажут, что записка адресована ему, это доказывает только то, что Лебедева писала признание. И не любовное, как могли подумать некоторые, - она чуть повысила голос в ответ на смешок Игоря, - а признание в присутствии на месте преступления. А это мы и без нее знали. Интересно, на кой черт ее туда занесло?

– Так почему не дописала?
– настаивал Игорь, пропустив вопрос мимо ушей.

– Ты что, издеваешься?
– рассердилась Даня.
– Лебедева пишет записку, слышит звонок, прячет записку, идет открывать, проводит гостя на кухню, там они пьют чай, пиво, колу, нужное сам подчеркнешь после экспертизы. У них происходит разговор, он уходит, она кончает с собой.

Тут Даня, выбросив окурок в урну, схватилась за горло, высунула язык и театрально захрипела, изображая удушение.

– Хватит кривляться, - досадливо попросил Игорь.

– Зануда, - парировала Даня.

– Все равно не понял...

Договорить он не успел, так как над ухом раздался громкий голос подошедшего Богданова.

– Сплетничаем? Начальство обсуждаем?

– Дело раскрываем, - огрызнулась вздрогнувшая Даня.
– Богдан, я тебя сто раз просила так не делать!

– Работаете, это хорошо, - одобрил Богданов, хлопнув подчиненных по плечам.
– Ладно, поехали. И настоятельно рекомендую раскрыть убийства до того, как весть о последнем домчится до Беса. Он за нашу оперативность огребет от начальства, я от него, вы от меня.