– Да какие там подробности, - отмахнулась Даня.
– Валяется вторую неделю, ноет, что скучища смертная, территорию санатория не покидал, просил как-нибудь еще навестить. Вот только про отцовскую сыворотку он знает, тут соврал. Но давать никому ее не давал, это правда. Кофе кому сделать?

От кофе никто не отказался, и Даня включила чайник.

– Погоди, - Богданов в задумчивости почесал нос, - с чего ты взяла, что он соврал про сыворотку?

– Как всегда, - недоуменно обернулась Даня.
– Почуяла.

– Та-ак, - Богданов медленно встал, упершись ладонями в стол, и уставился на девушку, - то есть, ты почуяла, что он врет?

– Ну.

– Данька, оставь чайник в покое!

– Да что случилось-то?

Даня, вопреки приказу, закончила заваривать кофе, и переставила кружки на стол.

– Саш, ты лучше сядь, - настороженно попросила она Богданова, который стоял, прикрыв глаза.

– Что?

Очнувшись, он сел, отпил глоток, и, поморщившись, досадливо сообщил:

– Данек, так ты меня давно не огорчала.

– Чего ты, - девушка с обидой посмотрела на Богданова, и глаза ее стали как у раненного оленя, несправедливо обвиненного в смерти гончих.
– Я ж все правильно сделала. Что мне, замуж за Аркашку идти лишь бы тебя порадовать?

Глаза девушки наполнились слезами, рука дрогнула, и Игорь почти поверил в ее искренность, но более знающий Богданов только сахар в кружку бросил, и посоветовал:

– Ты голову включи. Тебя может обмануть кто угодно, кроме сущностей.

– Вовсе ни кто угодно, - для порядка возразила Даня.

– Даже говорящий попугай может, - безжалостно добавил Богданов, - и вдруг ты чувствуешь, что Аркадий врет, и при этом не делаешь никаких выводов.

– Да брось ты. Хочешь сказать, что Аркаша сущность? Так это бред полный. Просто я его хорошо знаю, вот и все.

– Ты и меня хорошо знаешь, но обмануть тебя раз плюнуть.

– Когда это ты меня обманывал?
– удивилась Даня.

– Не важно. Могу я продолжить? Спасибо.

– А ты почему его не унюхал?
– опять перебила Даня.

– Потому, что после ранения я ни разу, - для большей убедительности Богданов пристукивал карандашом по столу, - подчеркиваю, ни разу, не видел его без Ярослава Викторовича. Это ты с ним по кино бегала.

– А ты прохлопал сущность, - парировала Даня.

– А вы оба ненормальные, - встрял Игорь - Чего мы сидим? Надо бежать и арестовать этого Аркадия!

– Саш, прикинь, и после этого заявления мы, оказывается, ненормальные, - хмыкнула Даня и обратилась к коллеге, снисходительно глядя сверху вниз, что было непросто, учитывая разницу в росте.
– Игоречек, на каком, позволь спросить, основании, мы должны арестовать Аркашу? На том, что он, оказывается, сущность? Или что соврал про сыворотку?

– Лучше за то, что является конкурентом Игорька, - насмешливо подсказал Богданов и посерьезнел.
– Теперь помолчите, мне подумать надо.

В кабинете слышалось только хлюпанье, когда кто-нибудь прихлебывал кофе, да жужжание заблудившейся мухи. Затем к звукам примешалась тихая музыка из наушников на Данином столе и клацанье кнопок клавиатуры - замаявшись сидеть без дела, Игорь вернулся к работе.

– Ерунда какая-то, - пробормотал он.
– Что за дело о похищении земли из огуречного дерева?

– Это было мое дерево, - рассеянно пояснил Богданов и с чувством добавил, - и я очень огорчился, когда оно сдохло. Заодно повысили раскрываемость.

– Ага, списали на хулиганку и закрыли дело в связи со смертью обвиняемого, - поддакнула Даня.
– Богдан его уголовным кодексом зашиб.

– Живое существо?
– опешил Игорь.

– Редкую скотину, - поправил Богданов.
– Вон, в тумбочке посмотри.

Бросившись к тумбочке, Игорь распахнул дверцу и отпрянул. На нижней полке, в трехлитровой банке с формалином, красовался странного вида червь, свернувшийся в клубок. Отдаленно он напоминал дождевого, но был пропорционально толще раза в три, длинною в полметра, украшен между кольцами бахромой, и голова щеголяла выступающими узкими челюстями и высунутым тонким языком.

– Дрянь какая, - с чувством выдал Игорь.

– Согласен, - кивнул Богданов.
– И он угробил дерево, которое я два года выращивал, даже поливал почти регулярно. Вон там жил.

Проследив, куда указывает Богданов, Игорь увидел в углу, на стыке стены и пола, светлое пятно.

– Может, это мышиная нора?
– с надеждой спросил он.

– Ага. Мышь - архитектор, - серьезно подтвердила Даня.

Пятно было круглым, словно нарисовано циркулем, и диаметром сантиметров десять.