– Можем мы осмотреть его комнату?
– спросил Богданов.

– Конечно. Саша, пройдите сами, я посижу немного, возраст, знаете ли.

– Тебя, похоже, здесь хорошо знают, - заметил Игорь, идя вслед за Богдановым вглубь квартиры.

– Давно знакомы. Заходи, - велел тот, толкнув дверь в комнату.

Комната Аркадия представляла собой обычное жилище консервативного студента последнего курса. Письменный стол был завален книгами, на небрежно заправленной постели валялась гитара, а стены и дверцы стенного шкафа украшали плакаты с рок группой "Рамштайн", "Агата Кристи" и портрет Эйнштейна с высунутым языком.

– Давненько я здесь не был, - озираясь, заметил Богданов.
– Что скажешь?

– Ничего, - осмотревшись, решил Игорь.
– Учится человек, и вон, на гитаре тренькает.

Богданов тем временем подошел к компьютеру и просмотрел диски. На подставках, по системе, понятной одному хозяину, находились музыкальные записи, игры, расширенные курсы профильных предметов и одна аудиокнига.

– "Собачье сердце", - торжественно прочитал название Богданов.
– Ну, кто бы сомневался.

Он поставил диск на место, и прошел к кровати. По идее, знак, если он тут имелся, должен был находиться на неприметном месте, но в пределах видимости. Оставалось найти это место.

Игорь взял гитару и внимательно ее осмотрел.

– Дорогая вещь, и явно захватанная, видишь, как между порожков стерто?
– солидно проговорил он.

Богданов, не обратив внимания на его слова, подошел к стене и нащупал гвоздь, вбитый в ногах кровати.

– Стало быть, теперь он ее сюда вешает. Дай сюда гитару.

Знак обнаружился внутри, нарисованный поверх наклейки производителя. Полицейские переглянулись и призадумались. Тут и обсуждать ничего не требовалось, и так понятно, чтобы нарисовать этот знак, надо было не просто пробраться в дом, а еще спокойно сесть, снять струны, нарисовать, затем поставить струны на место, да еще более-менее настроить инструмент.

– Может Ирочка?
– с последней надеждой спросил Игорь.

В задумчивости почесав щеку, Богданов прикинул так и эдак, и слегка хлопнул Игорь по затылку.

– Издеваешься? Девчонка головой слаба, где ей такое изобразить. Но мы можем сделать вывод, что рисовал человек, не знавший, что Аркадий сущностью не является.

– Чего ж тогда ему поплохело как и Коврову?

– Совпадение, - предположил Богданов.
– Или переутомился, у него ж бзик на красном дипломе. Идем, падаван.

Ярослав Викторович все еще злоупотреблял коньяком. На его немой вопрос Богданов только руками развел.

– У вас посторонние в квартире были в последнее время?

– Только мои коллеги.

– Может, друзья Аркадия заходили? Или девушка.

– Саша, ну какие друзья, - укоризненно протянул Ярослав Викторович, - сейчас все к занятиям готовятся. И вы прекрасно знаете, девушки у Аркаши на данный момент нет. Вот согласись Данечка с ним встречаться, может, и появилась бы.

Он улыбнулся, показывая, что это шутка. Почти. Богданов кивнул, показывая, что шутка удалась и он совершенно не против. Еще как не против, но лучше так больше не шутить.

– Вы ее слишком оберегаете, - посерьезнел Ярослав Викторович.
– Поверьте опытному человеку, в свои годы она должна жить более полной жизнью, иначе бедняжка так и останется при своих проблемах. Я вам как врач говорю. Вы ведь так и не отвели ее к Борисову и совершенно напрасно, он выдающийся психолог.

– Забыл спросить, - перебил Богданов, и его собеседник, поняв намек, и бросив взгляд на Игоря, поморщился, досадуя на свою разговорчивость.
– Вы вот этого человека знаете?

Он предъявил фотографию Васнецова, и Ярослав Викторович рассмотрел ее со всем возможным вниманием.

– Не припоминаю. А что с Аркашей?
– воскликнул Ярослав Викторович.
– Вы нашли что-нибудь в комнате?

– Нашли, - кивнул Богданов.
– Будем работать. Когда он вернется?

– Через две недели.

– Я к нему загляну. Да вы не волнуйтесь - Богданов сделал успокаивающий жест рукой.
– Мы работаем, как что узнаю, сразу пришлю вот его.

Он не слишком почтительно указал пальцем на Игоря.