– Они являются одним организмом, - прервала его поиски Даня.

– Чем?
– Игорь замер, и едва не выронил тетрадь.

– Он у вас все-таки тупой, - подал голос Ванечка, продолжая строить из шариков башенку.

Игорь вздрогнул. Хотя он и знал, что эта сущность разумна, но успел подзабыть, слишком уж отрешенным казался Ваня.

– Сыть это тоже я, только самая нелюбимая часть, за которую стыдно.

– Ты сам у себя воруешь?
– опешил Игорь, но Ване, похоже, разговор уже надоел, и он промолчал, только сунул в рот шарик и с хрустом его разгрыз.

– Типа того, - ответила вместо него Даня.
– Сыть воплощает ту часть сознания, которую Ваня в себе не любит. Воровство, к примеру.

– Но он же сам...
– начал Игорь, обличающее указывая пальцем на сущность, которая, с блаженным видом дожевывала стекло.

– Напомню, - раздраженным тоном учительницы начала Даня, - он ворует, но все драгметаллы возвращает за стеклянные шарики. А сыть пытается спереть и зарыть. Причем так зарыть, что даже Ваня не найдет.

– Не найдет? Но ведь сыть это тоже он.

Окончательно запутавшись, Игорь беспомощно смотрел на коллег.

– Все правильно, - радостно подтвердила Даня, наливая воду в кружки, - правая рука не ведает, что творит левая и все такое.

– Так чего возмущаться, когда пропала "темная сторона"?
– удивился Игорь.

– В отличие от вас, - апатично проговорил Ваня, выковыривая из зубов осколки стекла, - я понимаю, насколько важна общая целостность личности, - он помолчал, подумал, и добавил.
– Даже негативная ее составляющая.

– Короче, - подытожила Даня, в качестве дополнительного штриха положив на стол пакет с ватрушками, - в отсутствии сытя Ваня приболел, я его до такси почти на себе тащила,

– И как ты с таксистом договорилась?

– Удостоверением, - довольно сообщила Даня.
– Он даже брезент нам одолжил, ну, чтоб Ваню от света и дневного воздуха завернуть.
– А еще я, на всякий случай, взяла образцы красящегося вещества, которым был тот знак нарисован. Еле нашла. Саш, как ты его углядел-то?

– Практика большая, - отозвался Богданов и выудил из пакета ватрушку.
– Образцы сдала?

– Все у экспертов, - клятвенно заверила Даня.
– А куда теперь Ваню денем, пока он новую сыть не вырастит?

Тут Игорь предпочел перестать удивляться. Подумаешь, некая канализационная сущность отращивает свою собственную темную часть ради сохранения целостности организма, потом вместе с ней охотится и охраняет от нее ворованные сокровища, чтобы потом обменять их на стекляшки. Ерунда да и только. Вот ватрушки - это вещь.

Богданов устало потер лоб и, замер, уперевшись локтями в столешницу, а лицом в ладони.

– С этим потом. Что мы имеем по делу?
– глухо вопросил он.

– Пропажу Васнецова.

А Игорь тут же добавил:

– Еще болезнь Аркадия, Ильи Егоровича и Ванечки. А вот Бомж не заболел.

– Тогда не сходится, - быстро встряла Даня.
– Аркаша не сущность, а Бомж очень даже сущность, не заболеть мог от того, что знак этот доской прикрыл. Надо еще какую-нибудь сущность найти и спросить о здоровье. Так сказать, контрольную.

– Кто у нас остался из самых заметных?
– перебил Богданов и отнял ладони от лица,

– Вова Гитарист, - быстро подсказала Даня.
– Я бы предложила Кунина, но он переехал после УДО. Звякнуть в Серпухов?

– Нет. Игорек, отправишься на вокзал, найдешь там Владимира Горохова, и опросишь по старой схеме, - велел Богданов.
– Даня, езжай с ним на первый раз. Я остаюсь, должна зайти сестра Васнецова, уточним кое-что. Остался вопрос, куда девать Ваню, пока не вырастет новый сыть.

– В цокольный этаж?
– неуверенно предложила Даня.

– Не положено, - решил Богданов, и встал.
– Значит так, там у нас патруль без дела мается, идите, уговаривайте, пусть к Мироновым отвезут.

– Как я их уговорю?

– Как хочешь. Скажи, что дело государственной важности.

– Они опять ржать будут, - досадливо предупредила Даня.

– Надомной не ржут.

– Над ним не ржут. Попробовали бы, - буркнула Даня себе под нос.

– Что?