Выдохшись, Метта, видимо, придумала, что сделать, чтобы приставучая чужестранка, которой она, увы, обязана своей жизнью, перестала задавать вопросы.

– Ты выглядишь усталой.
– И посмотрела насторожённо, поняла ли её Ксения.

Стараясь не выглядеть слишком обрадованной, та согласилась:

– Да, сон мне бы помог. А ещё сейчас мне бы здорово пригодилось, если б ты меня посторожила, пока я сплю. Метта, возможно, во сне я буду сильно кричать. Не удивляйся. Ведь я сегодня столько испытала со вчерашнего вечера.

– Посторожу, - лаконично уведомила её уставшая от рассказа волчица.

Ксения кивнула ей и прихватила с собой второй плащ, который не "стирала" в ручье, а потому на горячей плите просохший быстрей остальных трофеев. Оставив взамен на "батарее" с трудом снятые сапоги, которые были великоваты, но достаточно терпимо, отправилась в тот уголок, куда её проводил Шилох, чтобы старуха Адри "научила" её языку, на плиту, где можно было неплохо лежать, скорчившись клубочком.

"Ксения, ты помнишь, что будет больно?" - задумчиво спросила Адри.

– Помню, - шёпотом откликнулась Ксения, которая не села на плите, а специально улеглась лицом к стене.
– Перетерплю. Меня волнует другое. Ты передашь мне знания. А как же следующая твоя преемница?

"Обруч на твоей голове, - ухмыльнулась старуха.
– Он остаётся - остаюсь и я со своими знаниями. Ты только, сделай милость, не потеряй - меня! А сейчас помни, что боль будет ужасная. Мы соприкоснёмся сознаниями, чтобы мои знания отпечатались в твоём сознании и в твоей памяти, а именно это больно..."

– А почему так?

"Ты проживёшь всю мою жизнь в короткие мгновения, - вздохнула старуха, - узнавая вместе со мной, леча и исцеляя вместе со мной. Поэтому будет больно. Я попытаюсь смягчить эту боль, но..."

– Адри, - шепнула Ксения, - лучше уж одним ударом. Как тогда, когда ты учила (она улыбнулась последнему слову) меня своему языку. Я не хочу боли, хотя готова её перетерпеть. Но... Лучше сразу.

Старуха помолчала, а потом неожиданно вкрадчиво сказала: "Есть один способ передать тебе знания без боли. Время передачи пройдёт такое же, как если бы я передавала тебе свои знания с болью". И замолчала, выжидая.

– И что для этого нужно? Что - взамен?
– сообразила, наконец, спросить Ксения.

"Ты узнаешь о моей жизни. Я - о твоей".

Ксения поразмыслила.

– А почему без боли?

"Мне хочется увидеть твою жизнь - тебе хочется получить мои знания. Желание многое значит в магическом обмене знаниями, снимая запреты и открывая границы".

– А... почему тебе хочется увидеть мою?

"Третий человеческий век живу - всё одно и то же...
– уже проворчала Адри.
– Тебе за тридцать. Может, интересного в собственной твоей жизни нет, но ты видела другой мир и многое в нём. Хоть на него насмотрюсь!"

Ксения слабо улыбнулась: всё правильно. В её жизни ничего особенного нет. Всё как у других: родилась, ранее детство под бабушкиным присмотром, потом детский сад, школа, университет, замужество, каждодневная беготня по замкнутому кругу "дом - работа - дом", перемежаемая походами в магазины. И больше... ничего. Ну, а если Адри всё узнает о неудачном замужестве? Женщина женщину поймёт. И Ксения прошелестела:

– Хорошо. Согласна.

Некоторое время она смотрела на стену, на которой подрагивали тени укрытия и световые пятна от костра. А потом сон глухо вполз в её сознание, и Ксения начала медленное погружение на дно небытия.

Когда она легко проснулась, как от хорошего и качественного сна, обнаружила, что ладони упираются в густую и тёплую шерсть. Долго таращила глаза, пока не услышала:

"Метта это.
– А потом без паузы Адри чуть не прорычала: - Ну и козёл твой бывший! И как ты его столько терпела?!"

Переход от личного опознания, кому принадлежит шерсть, к оценке Адри бывшего мужа был таким внезапным, что Ксения сжала кулаки, чтобы не затрястись от резкого и сильного приступа смеха и не разбудить Метту. Потом новый приступ - от напоминания себе: "Узнать, когда Метты не будет рядом, есть ли в этом мире настоящие козлы!"

Наверное, она шевельнулась всё-таки, а волчица почувствовала это. Метта мягко перевалилась с бока на лапы и потрусила в темноту. Желание смеяться сразу пропало. Ксения приподнялась на локтях, глядя ей вслед, несколько ошеломлённая мыслью, что Метта спала рядом в таком облике, чтобы она не замёрзла. А ещё Ксения была ошеломлена именно тем, что слово "оборотень" теперь и наглядно закрепилось в её сознании не как нечто фантастическое из ряда "Сказки всё это!", а другим - привычной обыденностью здешнего мира. До этой-то минуты Ксения принимала всё на веру. А тут...