В любом случае, Небеса и Земля проиграют.

* * *

"Ривер, я тебя чувствую".

Харвестер сглотнула от интенсивности ощущения жизненной силы Ривера, струящейся по её венам, более мощной и более яркой, чем раньше. Он снова был ангелом, в этом она была уверена. Но как?

Обдумывая ответ на этот вопрос, она выхаживала за пределами штаб-квартиры Наблюдателей, ожидая оглашения наказания Лорелии. Она сочувствовала женщине, которая нарушила правила, хотя и знала, что попадёт в неприятности.

Харвестер сделала то же самое, похитив Ривера и удерживая его по приказу Рафаэля. И Харвестер тоже пришлось заплатить свою цену.

Дверь открылась, и появился Модран - главный член Совета Наблюдателей. Его тёмные короткие волосы были практически скрыты коричневым капюшоном мантии. Это была совершенно средневековая мода.

– Веррин. Не ожидал тебя увидеть.

– Харвестер.
– Она была Харвестер гораздо дольше, чем Веррин и, кроме того, Веррин была чистой и невинной. Харвестер не могла снова стать Веррин, и не хотела. А ещё ей не хотелось быть Харвестер-падшим ангелом, но со временем она надеялась найти хороший баланс между добром и... опытом.
– Я хочу знать, что с Лорелией.

– Всё, что тебе нужно знать - это то, что мы встретились с Советом Наблюдателей из Шеула и сошлись во мнении по поводу наказания.

– Оно включает наказание Рафаэля за участие в похищении ребёнка Лимос из её утробы?

Карие глаза Модран стали ледяными.

– Дела архангела - не наши дела, и уж точно не твои.

Трудно признать, учитывая, что через десять минут ей придётся раздеться перед тем архангелом.

– Я верну сегодня младенца...

Харвестер замолкла, её внутренняя сатаническая тревога заверещала в голове с такой силой, что она ощутила, как содрогнулась земля.

Люцифер был в человеческом мире. А это значит, что и Гэтель тоже. Но как она может его так ощущать?

Если только... Ривер. Он был с Гэтель.

– Вер... эм, Харвестер?
– Модран нервно огляделся по сторонам.
– Что происходит? Ты это почувствовала?

Она моргнула.

– Ты тоже это почувствовал?

Прежде чем ангел смог ответить, земля снова содрогнулась, на этот раз сильнее, и по огромной колонне, на которой были вырезаны изображения знаменитых ангелов прошлого, пошла трещина.

Неужели у Гэтель роды? Или она испытывает другую боль? Если так, то и Люцифер в агонии, и землетрясения, что они испытывали сейчас, станут ничем по сравнению с тем, что произойдёт, когда Люцифер родится.

Харвестер выругалась, привлекая этим острый взгляд Мадрон. Ей хотелось бы перенестись в то место, где сейчас находилась Гэтель, но проклятый Рафаэль ограничил её движения только областью Небес. Это был его способ убедиться, что она никогда снова не увидится с Ривером, пока Рафаэль с ней спит, подлый ублюдок.

У неё было чувство, что он знает о её свиданиях у водоёма на Гавайях и на битве в замке Танатоса. Хорошо. Харвестер надеялась, Рафаэль получил восхитительное зрелище.

Комплекс содрогнулся, ангелы повыскакивали из своих кабинетов и устремились на улицу. Но один ангел устремился в здание.

Михаил подбежал к Харвестер, выглядя таким измотанным, как никогда.

– Ривер захватил Гэтель, - сообщил он.
– У нас есть возможность её уничтожить, а с ней и Люцифера. Но Ривер отказывается это делать. Нам нужно, чтобы ты с ним поговорила.

– Почему он отказывается? И почему его в этом упрекают? Ты забрал его крылья?

– Длинная история, - ответил Михаил, нетерпеливо махнув рукой.
– Что же касается его отказа, мы получили выбор. Война или разрушение Небес. Очевидно, Ривер готов увидеть падение Небес, а не потерю нескольких человек.

– Естественно, Ривер выбрал бы людей. Неужели ты вообще ничего о нём не знаешь? После всего, что Небеса сделали ему и его семье, с чего бы это ему выбирать вас?

Михаил раздражённо расправил крылья.

– Не важно. Нам нужно что-то сделать. Сейчас. Люцифер родится, владея полной силой, и это понесёт больше разрушений, чем мы запланировали...

– Подожди, - перебила Харвестер. Харвестер говорила, что Люцифер родится уже взрослым, и что-то маячило на задворках её памяти.

– Харвестер?

– Я сказала, подожди!
– рявкнула она. Схватившись за голову, Харвестер начала расхаживать кругами, пытаясь сложить паззл.
– Сколько падших ангелов переродилось?

– Не знаю, - ответил Михаил с отчаянием в голосе.
– Может, сотня. А что?