– - Ложись сейчас же, я приготовлю бульон и схожу в аптеку, -- вздыхает Марина.

Андрей качает головой.

– - Не надо. Я сам справлюсь.

– - Сам он справится, -- фыркает Марина, ощущая клокочущую внутри злость.
– - Не спорь со мной и ложись, иначе я маме позвоню -- она с тобой точно миндальничать не станет!

Андрей давится смешком. В обведённых синяками глазах появляется лукавый блеск, а у Марины перехватывает дыхание.

– - Господи, ну так заставь меня, Подлесова, чего теряешься-то?

– - Облезешь!
– - фыркает Марина.

Смех Андрея быстро перерастает в новый приступ надсадного кашля. Он сутулится ещё сильнее, а испарина на лбу проступает так отчётливо, что Марина теряет терпение.

Должен же быть предел у упрямства этого человека! Она, конечно, понимает, что их любимая фамильная черта -- полное отрицание чужой правоты, даже если она очевидна, но ведь её брат не баран же, в самом деле, чтобы стоять на своём до последнего!

Или всё-таки баран?

– - Да не парься ты, мелкая, я в полном порядке, так что иди домой, пока не заразилась.
– - Андрей вытирает лоб тыльной стороной ладони, и Марина замечает, как сильно дрожат его пальцы.

– - Я заражусь, только если ты ко мне целоваться полезешь, так что расслабься, -- ехидно говорит она, стаскивая с кресла плед.

Ей хочется накричать на него, затопать ногами, вынудить лечь и завернуться во все тёплые вещи, которые у него только есть. Однако когда она делает шаг в сторону кровати, взгляд Андрея заставляет её остановиться.

– - Не стоит меня провоцировать, мелкая, дрянное это занятие.

– - У вашего высочества слишком раздутое самомнение, -- обрубает Марина.
– - И вообще, о какой провокации ты говоришь, если я имею в виду только заботу о тебе?

Андрей медленно моргает, не отводя глаз. Марина невольно ёжится, когда его губы разъезжаются в невесёлой усмешке.

– - Ну, знаешь, при желании в любом, даже самом невинном слове можно найти подтекст.

– - В моих словах его нет, так что можешь не напрягаться.

Марина расправляет плед и выдыхает. Андрей любит смущать её, особенно теми вещами, в которых мнит себя чрезвычайно опытным, так что она не заостряет внимание на прозвучавшем в его голосе предупреждении.

– - Ложись в кровать.

Андрей качает головой и в мнимой беспомощности разводит руками.

– - Ничто тебя не учит, да, малая?
– - Марина шагает назад от неожиданности.
– - У меня уже который день температура, слабость и полное неприятие пищи. Меня рвёт даже от запаха еды, не говоря уже о вкусе, так что твой бульон можно будет смело выливать в унитаз -- он всё равно там и окажется в итоге. Я плохо соображаю и не сильно владею собой, что проявляется как в словах, так и в действиях. Так что если тебе не хочется следующие полтора года пить седативные и капать в глаза ромашковым чаем из-за внезапных откровений, советую убраться как можно скорее, потому что в данную минуту я очень настроен прояснить тебе некоторые вещи. Так сказать, в воспитательных целях.

Марина подавленно молчит, глядя на Андрея исподлобья. Ей не нравится его настроение, но бросить его сейчас она не может. Это будет слишком бесчеловечно, даже если он считает иначе.

– - Я в курсе твоей ненависти ко мне, так что вряд ли ты сможешь меня чем-то удивить, -- дёргает плечом Марина.

Взгляд Андрея становится ощутимо тяжёлым.

– - Уверена?

Марина кивает. А чего ей бояться? Как бы он к ней ни относился, он всё ещё её брат, поэтому вредить ей точно не станет.

Наверное.

Андрей взъерошивает и без того растрёпанные волосы ладонью и поднимается на ноги. Его заметно шатает, и Марина на автомате подаётся вперёд, желая подстраховать его в случае падения.

– - Я ведь мужчина, в конце концов, -- глухо говорит Андрей, отводя её руки.

– - Поздравляю тебя с этим открытием, -- с лёгким оттенком изумления отзывается Марина.

В некоторых фильмах с таких слов обычно начинается долгое и не всегда приятное признание в пошлых фантазиях, но Андрей ведь её брат, поэтому его вряд ли гнетёт что-то подобное.

Марина сглатывает, ощутив пробежавшуюся по лопаткам нервную дрожь.

– - Мелкая, -- устало бормочет Андрей, -- не надо. Последний раз предупреждаю -- не провоцируй меня. Это может плохо кончиться.

В его взгляде плещутся застарелая боль, имя которой Марина никак не может угадать, и тоска, поэтому сказанные тихим голосом слова звучат особенно внушительно. Марина внезапно чувствует вспыхнувшее внутри желание убраться подобру-поздорову, но гены отца, от которых больше вреда, чем пользы, заставляют её отмахнуться от невнятных подозрений.