Марина подходит к столу и заглядывает Андрею в лицо. Тот торопливо отводит взгляд, прикусив фильтр сигареты зубами.

– - Я хочу знать правду, -- твёрдо говорит она, -- потому что мне трудно просто стоять и смотреть, как тебя это мучает.

– - Так мучает-то это только меня, -- ухмыляется Андрей.
– - Ты можешь расслабиться и получать удовольствие.

– - Не будь свиньёй!

– - Не будь занудой.

Андрей щёлкает её по носу, и Марина раздражённо рычит, стирая оставшийся на коже запах табака рукавом.

– - Как же меня задолбало возиться с тобой!

Андрей наклоняется вперёд и, доверительно понизив тон, сообщает:

– - Лишний повод убраться отсюда как можно скорее.

– - Только после того, как ты всё мне расскажешь!
– - упрямо заявляет Марина.

– - Какая же ты идиотка.
– - Андрей сердито тушит сигарету в пепельнице.
– - Ненавижу твой характер.

– - Аналогично!
– - выплёвывает Марина.
– - И не смей меня больше запугивать!

– - Я ни за что не стал бы тебя запугивать. Я говорю тебе то, что есть, и если это тебя страшит, значит, следует просто поверить внутреннему голосу и сбежать.

– - Я не хочу бежать, -- возражает Марина.

Андрей прижимает пальцы к переносице.

– - Удивительно, но ты и вправду можешь быть редкостной занозой в заднице. Уходи, говорю!

– - Нет!

Марина поджимает губы, и Андрей на секунду меняется в лице, становясь озлобленным и усталым.

Он хлопает ладонью по столу и угрожающе рычит:

– - Марина!

Но она и не думает сдаваться. Её эта игра в прятки утомила ничуть не меньше, чем его, и если ей предстоит испытать шок и ужас, так тому и быть.

– - Не уйду!
– - рявкает Марина.

Однако замахнуться и тоже впечатать руку в столешницу она не успевает, потому что Андрей неожиданно резко подаётся вперёд, обхватывает её плечи и разворачивает так, что зад упирается в край стола.

– - Дура!
– - шипит он, задыхаясь от ярости.

На короткое мгновение Марину обжигает навязчивым дежа-вю, а потом губам становится больно.

Несколько секунд уходит на осознание происходящего, и лишь затем её прошивает насквозь осознанием, что некоторые секреты должны оставаться секретами.

"Что же я наделала?.."

Поцелуй Андрея не похож на поцелуи Димы: Дима обычно касается Марины так, словно она -- фарфоровая статуэтка; Андрей же сминает её руками и губами, будто хочет разорвать её на куски. И Марине очень хочется плакать.

Оказывается, брат вовсе не ненавидит её. Напротив -- он любит её с такой силой и страстью, что это заставляет его переступить черту дозволенного. Но облегчения это открытие не приносит. Напротив -- Марине становится ещё больнее.

– - Я же просил тебя... просил уйти!
– - хрипит Андрей.

Его руки дрожат, когда он неловко шарит ими по её спине, а пальцы путаются в складках тёплой кофты. Он отстраняется всего на мгновение -- чтобы стянуть мешающую ткань, обнажая тонкую эластичную майку и покрытую мурашками кожу.

– - Не надо, -- шепчет Марина, пытаясь оттолкнуть его, но Андрей накрывает её рот ладонью и толкает на столешницу, а сам нависает сверху и продолжает целовать: шею, нос, щёки, дрожащие веки, ключицы. Он дышит тяжело и прерывисто, давясь нахлынувшими эмоциями и кашлем, и Марине на короткий миг кажется, что его сейчас хватит удар.

Хотя, чего греха таить, ей с неожиданной силой хочется, чтобы ему действительно стало плохо, потому что это позволит ей спихнуть его с себя и сбежать.

Однако Андрей, несмотря на вымотавшую его слабость, остаётся удивительно сильным. Или просто у Марины слабеют руки и ноги, потому что все её старания напрасны.

– - Глупая.
– - Двинувшись вперёд, Андрей прижимается пахом к её промежности.

Марина чувствует его напряжённый член и внутренне содрогается, поняв, что если сейчас не случится чудо, произойдёт нечто ужасное и непоправимое.

Она предпринимает ещё одну попытку освободиться. И снова стонет от безнадёжности и бессилия.

Андрей убирает ладонь, позволяя Марине сделать глубокий вдох, и вновь с жадностью приникает к её губам. Его тело горячее, а язык почему-то холодный. И когда он углубляет поцелуй, Марина замирает, на короткий миг поймав себя на мысли, что ей не противно. Нет, ей не нравится происходящее, она всё ещё в шоке от того, что делает с ней родной брат, но... ей не противно. Она не испытывает к нему отвращения. Напротив -- её наполняет огромное сожаление, что она не догадалась о его чувствах раньше. Будь она чуточку прозорливее, этого позора можно было бы избежать.