Шрифт:
Как будто тяжелая доля ее матери давала Мэри карточку освобождения от трагедий.
Теперь, глядя на девочку, она пребывала в полном негодовании.
Да, черт подери, она знала, что жизнь - штука непростая. Она хорошо выучила этот урок. Но хотя бы у нее было детство с традиционными хорошими вещами, которые можно вспоминать в старости. Да, ее отец тоже рано умер, но у них с матерью были празднования Рождества и дней рождений, выпускные из садика, начальной и старшей школы. У них была индейка на День Благодарения, новая одежда каждый год, ночи хорошего сна, когда Мэри беспокоилась только о том, наберет ли проходной балл, а ее мама волновалась о том, хватит им денег на две недели отдыха на озере Джорджия или только на одну.
У Битти не было ничего из этого.
Ни она, ни Аннали не говорили ничего конкретного, но несложно было понять, какому насилию они подвергались. Ради всего святого, Битти пришлось установить стальной стержень в ногу.
И к чему все привело?
Маленькая девочка здесь одна.
Если у судьбы было бы хоть какое-то подобие совести, Аннали не умерла бы.
Но хотя бы «Безопасное место» появилось в последний момент. И при мысли о том, что это место не существовало бы, когда Битти в нем так нуждалась...
Мэри чувствовала, как ее тошнит.
Рейдж моментально проснулся, как будто в его голове сработал будильник. Резко подняв туловище с больничной кровати, он осмотрелся в панике.
Вот только приступ паники ушел так же быстро, как и пришел. Знание того, что Мэри отправилась в «Безопасное место», успокоило его, и он знал это так точно, как будто она произнесла это ему на ухо. И наверное, так и было. Они уже давно использовали зверя как доску для записок, если Рейдж находился в полной отключке.
Это работало, и не приходилось искать ручку.
Но он все равно по ней скучал. Все равно беспокоился о собственном умственном здравии. Но та маленькая девочка...
Свесив ноги с кровати, Рейдж несколько раз поморгал, и да, даже поработав веками, оставался слепым. Да какая разница. В остальном он чувствовал себя сильным и здоровым - физически, по крайней мере - и если не торопиться, он чудесно справится с душем.
Двадцать минут спустя он появился из ванной абсолютно голышом и благоухая как роза. Удивительно, что небольшое количество мыла и шампуня способно сотворить с парнем. И хорошая чистка зубов тоже. Следующий шаг? Еда. После появления зверя и последующего промывания желудка его живот казался голодной бездной, и лучшее, что он мог сделать - это закинуть туда углеводов для переваривания.
Двенадцать французских багетов. Четыре пачки бубликов. Три килограмма макарон.
Что-то типа того.
Выйдя в коридор, Рейдж гадал, сколько времени займут поиски дороги...
– Наконец-то, мать твою...
– Ты не мог бы надеть полотенце...
– Фритц принес тебе одежду...
– Ты вернулся, засранец...
Все его братья были здесь, их запахи и голоса, их полный облегчения смех, их ругательства и колкости были тем, что сам доктор прописал. И когда они стали обнимать его и шлепать по голой заднице, Рейдж невольно поддался эмоциям.
Он уже был обнажен перед ними. #КучаПрочувствованныхСпасибо
Боже, во всей этой лавине воссоединееееения все было тааааааак хорошоооооо, что нельзя было не ощутить очередной приступ вины за свой эгоизм и то, через что он заставил пройти Мэри и всех своих братьев.
А затем прямо перед ним прозвучал голос Ви.
– Ты в порядке?
– спросил брат своим хриплым голосом.
– Вернулся в норму?
– Ага. Я в рабочем режиме, не считая зрения.
– Мне тоже жаль. И я боюсь.
– Знаешь, просто немного устал...
Бац!
Удар в подбородок настиг из ниоткуда, такой сильный, что голова запрокинулась и едва не слетела с позвоночника.
– Какого хрена!
– рявкнул Рейдж, потирая челюсть.
– Что...
– Это за то, что не послушал меня, черт тебя дери.
Хрясь!
Второй удар пришелся с другой стороны, и это хорошо - отек будет с двух сторон, и лицо будет смотреться не так ужасно.
– А это за то, что сорвался рано и испоганил нашу стратегию.
Собрав мозги в кучу во второй раз, Рейдж схватился за челюсть обеими руками. Потому что в противном случае нижняя часть черепа могла просто отвалиться.
Положительный момент заключался в том, что двойной удар слегка прочистил его зрение, слепота отступила, позволяя ему различить туманные контуры тел братьев и их одежды.
– Мы мохли бы прошто поховорить, - проскулил Рейдж.
– Круто, теперь я ховорю одними хубами.
– Какое в этом веселье?
– Ви сгреб его в охапку и крепко обнял.
– Никогда больше такого не выкидывай, мать твою.