Внезапно все словно перешло в режим замедленной съемки. Рейдж открыл глаза, судорожно вздохнул и... повернул лицо к Мэри.

Его побелевшие губы начали двигаться.

Мэри рванулась из хватки Ви, и он выпустил ее, позволяя подбежать к Рейджу. Если так пойдет, это могло быть ее последней возможностью поговорить со своим мужчиной. Попрощаться с ним. Договориться встретиться на другой стороне.

Вишес нахмурился, когда в памяти всплыл образ его покинутой матери, лежавшей на постели.

«Тебе лучше сдержать это обещание, черт подери, - подумал он, обращаясь к небесам.
– Тебе лучше собраться и позаботиться об этих двоих».

Мэри рухнула на колени у головы Рейджа и опустила ухо к его губам. То, что медицинский персонал отстранился, явно ускользнуло от нее, но Вишес знал, что это значит. Ничего хорошего. Сердцебиение, так тщательно отслеживаемое, не стабилизировалось. Кровяное давление не росло. Кровотечение само собой не проходило. И трубка с иглой не решили проблемы.

Ви глянул на Бутча, который смотрел на всю эту драму, и подумал, какую тесную компанию они образовали. Они называли себя тройкой. Крепко держащиеся друг за друга, как клещи, и бесячие как черти, по словам Тора.

Ви посмотрел по сторонам. Все Братья окружили их, формируя вокруг Рейджа и Мэри тревожный защитный барьер. Впрочем, никто из воинов не опустил оружия, и время от времени раздавались выстрелы, которыми они устраняли лессеров, демонстрировавших слишком много активности.

Когда Мэри начала говорить с тихим отчаянием, Вишес снова выругался, осознав, что даже если в итоге эта пара окажется вместе, остальные все равно потеряют Рейджа... и Мэри. Проклятье, невозможно было представить особняк без этих двоих.

Это дерьмо не должно было заканчиваться так.

«Вычеркните», - подумал он, вспоминая свое видение. Он не хотел, чтобы все это заканчивалось так.

Ви перевел взгляд на свою женщину, и когда Джейн лишь покачала головой, кровь в его венах застыла.

Господи Иисусе, нет.

Внезапно на ум пришел образ Рейджа за настольным футболом. Брат тогда не играл, он стоял рядом, жуя какой-то огромный рулон буррито из Тако Белл17 . Он ел из обеих рук разом - в другой он держал чимичангу18 . Перемежая укусы, этот сукин сын поглощал разом примерно четыре тысячи калорий разом, и это после мятного мороженого с шоколадной крошкой, которое он стащил из их холодильника, и половины шоколадного торта, которую он умял на десерт, прежде чем уйти из особняка.

«Эй, Ви, - сказал как-то раз Брат.
– Ты когда-нибудь сбреешь этот коврик вокруг своей пасти? Или так и будешь выглядеть как бракованное изделие от Affiliction и наглядная демонстрация, чего не надо делать с бритвой?»

Это так бесило, черт подери.

Но он готов был отдать свое единственное яйцо за то, чтобы услышать это снова. Хотя бы в качестве прощания.

Время было слишком конечным. Сколько бы времени ты ни провел с близким человеком, в конце концов, этого окажется недостаточно

– Я люблю тебя, - прохрипела Мэри. – Я люблю тебя...

Нежно убрав светлые волосы Рейджа со лба, она ощутила, какой холодной и на удивление сухой была его кожа. Его окровавленные губы двигались, но в легких не хватало воздуха, чтобы говорить... и Боже, они серели... его губы становились...

Мэри посмотрела на Мэнни. На дока Джейн. На Элену. Затем встретилась глазами с Братьями. Джоном Мэттью. Блэем и Куином.

В последнюю очередь она посмотрела на Вишеса... и пришла в ужас от бледного свечения его глаз.

Они сдались. Все они. Никто не спешил оттолкнуть ее, чтобы они могли интубировать ее мужчину, или электрическим разрядом запустить его сердце, или вскрыть его грудную клетку и сделать то, что требовалось, чтобы привести все в норму.

Рейдж со стоном выгнулся и выкашлял еще немного крови. Когда он начал задыхаться, Мэри познала новый уровень ужаса.

– Я найду тебя, - сказала она ему.
– На другой стороне. Рейдж! Ты меня слышишь? Я найду тебя на другой стороне!

Он хрипел, задыхался, лицо его исказилось от боли, и собравшиеся вокруг тоже пребывали в агонии... все это вдруг обрело такую кристальную ясность, что стало больно глазам и ушам, и картина врезалась в ее мозг. И странно, но Мэри подумала о Битти, ее матери и случившемся в клинике.