– Говори, что нам делать, Комацу!

Зверь ударил своей гривой, жесткие волосы пронзили пол пиками. Мужчины сумели увернуться, но последний удар пришелся Торико в живот. Тот закашлялся кровью.

– Торико-сан!
– Комацу встряхнулась. Не время переживать! Потом она подлечит друга, у нее есть лекарства, а сейчас… - Равномерно отбейте каждый сантиметр его тела!

– Комацу, говори громче, я тебе не Зебра!

– Хорошо!
– прокричала девушка, почти срывая голос.

– Нам придется пробиться через этот град ударов, - Торико уклонялся от жесткой гривы.

– Я займусь этим, - усмехнулся Зебра.

– Комацу, уши!

– Поняла!

Звуковая базука, что разрушила потолок, когда охотники пробивались вниз, атаковала сфинкса со всех сторон. Комацу поморщилась, прижимая книгу коленями к земле.

– Как можно более сильный удар в солнечное сплетение в центре груди!

Этим занялся Торико под прикрытием звуковой стены Зебры. Штыки из рыжей гривы вонзались в плотную подушку, сформированную прямо над головой Торико. Но даже она не выдержала напора разъяренного зверя. Торико чудом успел сохранить ноги и прыгнуть на грудь животного, вцепившись в его чешую.

– Сюда?

– Правее!

Десятикратный отбойный удар сделал свое дело: сфинкс разозлился еще больше и попытался лапами сорвать охотника с груди. Комацу оставалось надеяться, что Торико успел сбежать.

Впервые за все время нахождения в Пирамиде она не ощущала тревоги или волнения. Она стала поваром, для которого готовка стала главным. Как и любой повар, она придавала значение своим кухонным инструментам. Сейчас их роль играли охотники за деликатесами. И единственное, что беспокоило Комацу: хватит ли инструментам сил, чтобы завершить приготовление Игристой колы?

– Срежьте немного чешуи с его спины. Обычным ножом этого не сделать!
– предупредила она.

Зебра провел отвлекающий маневр, Торико взмахом ноги послал нож. И сморщился, тяжело приземлившись. Комацу сцепила руки, внимательно вглядываясь в рецепт.

– Сделайте надрезы на подошвах его лап. По часовой стрелке, от правой передней.

– Понял!
– в игру вступил Зебра.

Товарищи выбрали правильную тактику сражения, чередуя атаки. Против такого серьезного противника они тщательно рассчитывали свой энергетический резерв и серьезно подбирали атаки, чтобы не остаться пустыми к завершению сражения.

– Выдерните по перу из его крыльев. Одновременно.

От вопля сфинкса содрогнулись стены. На секунду Комацу даже стало жалко зверюшку. Пока она не увидела покрытых кровью и ранами, почти обессилевших друзей.

– С какого заливного я должен слушать твою команду, Торико?

Ну, да, нашли время поссориться!

– Продолжайте его бить!

К концу приготовления измотанными выглядел не только сфинкс, беспомощно растянувшийся на полу и вываливший язык. Охотники тоже еле держались на ногах.

– Это последнее! Ударьте змею на его хвосте.

Сфинкс вскинул голову, зарычал. Его слезные железы набухли, заискрились. Комацу улыбнулась, достала из сумки еще несколько флакончиков. Нужно будет подкрепить силы охотников, иначе они так всю колу выпьют, ненасытные.

– Она выходит!
– радостно воскликнул Торико.

Сверху на них с шипением обрушились искрящиеся водопады кофейного цвета напитка.

– У нас получи… лось.

Боль пронзила позвоночник. Зазвенели по полу флакончики. Комацу расширенными глазами смотрела на их блестящие грани.

За ее спиной стояло существо из гробницы, ударившее ее в спину.

Зебра и Торико повернулись на шум и смотрели, как Комацу с по-детски удивленным и немного обиженным выражением лица медленно оседает на пол. Изо рта у нее стекала струйка крови, глаза остекленели.

Существо, стоящее за нею, брезгливо отряхнуло руки, хитро, по-лисьему, ухмыльнулось. И в следующий момент ударило Торико. Зебра последовал за товарищем. Ни у того, ни у другого не оставалось сил, после сражения с сфинксом.

Существо подпрыгнуло, в один прием выпило всю колу, что исторг сфинкс. Мышцы его надулись, стали крупнее. Оно раскрыло зубастую пасть и громко, противно-пронзительно заверещало.

Зебра смотрел на лежащую без движения, с закрытыми глазами девушку. Комацу… мелкая… его награда. Поначалу, за громким топотом Торико, там, в тюрьме, он не услышал ее легких шагов, почти незаметного дыхания. Она казалась совсем малюсенькой рядом с высоким, крепким и мощным охотником. Но Царь сразу понял, кто причина расслабленности Торико, его умиротворенного вида. Эта женщина. И становилось страшно от теплого чувства, растекавшегося в груди, когда она заботилась о них, готовила им. Пыталась остановить драки и ссоры. Или, наоборот, не влезать. Она первая, кто подумал, что Зебра не всеяден. Что, пусть он жестокий, но не злой.