Эти недели были прекрасны. Недоставало лишь трёх вещей, чтобы сделать их идеальными:

Я очень скучала по своей семье.

Я очень скучала по работе — необязательно связанной с розыгрышами, просто хотелось делать хоть что-то полезное. Например, воплощать дизайнерские идеи.

И дожидалась, когда же, наконец, упадёт второй башмак моего слишком-прекрасного-чтобы-быть-на-самом-деле мужа.

Я изучала его притягивающее взгляд лицо. C каждым днём моё беспокойство лишь возрастало, внутренняя интуиция афериста уже просто била тревогу. На прошлой неделе мы гуляли в лесу, и мой свитер зацепился за ветку шиповника. Дмитрий сразу же храбро меня спас — я обнаружила, что ему нравилось быть моим героем — и мы пошли дальше. Но спустя некоторое время шиповник вцепился в мой свитер вновь.

С интуицией происходило то же самое: она, словно колючка, впивалась в меня снова и снова, несмотря на то, сколько раз меня спасали нежность, забота и щедрость Дмитрия. И эта тревога не давала мне полностью влиться в новую жизнь.

Не давала влюбиться в него без оглядки.

Мой взгляд упал на его пустой безымянный палец на левой руке. Пообещав купить ему обручальное кольцо — под влиянием момента и его великодушия — теперь я беспокоилась, что приняла слишком поспешное решение.

Кольца — это символы; разве я могу связать себя вечной клятвой, если между нами ложь и сомнения?

Дмитрий пошевелился в кровати, прервав мои размышления. По-прежнему не отрывая взгляда от окна, он рассеянно провёл пальцами по еле заметному шраму. Если муж когда-то пытался покончить с собой, сколько я могу сдерживаться, не задавая об этом вопросов?

Словно почувствовав мои внутренние метания, он повернулся ко мне:

— Ты проснулась.

Я тоже села, прижавшись к спинке кровати.

— Сколько я спала? — На мне была одна из его футболок, но только потому, что сегодня в доме была горничная.

— Недолго. Только что принесли чай. — На краю огромной кровати разместился поднос с серебряным чайничком и сладостями. Он налил мне чашку чая, добавив в него мёд, как я любила.

Я сделала глоток. Бесподобно.

Сев рядом со мной, он взял меня за руку, словно только и ждал моего пробуждения, чтобы переплести наши пальцы.

Жизнь была так прекрасна, когда я умудрялась забыться и жить настоящим моментом. Мы катались верхом, исследуя побережье. Он дважды возил меня в другие города с ночёвкой (по магазинам на Родео-драйв и осмотреть достопримечательности Сан-Франциско), постепенно приучая меня к путешествиям.

Если мы играли в шахматы, он всегда выигрывал, отчего мне до смерти хотелось сразиться с ним в покер. Но я поклялась навсегда распрощаться со всем, что было хоть как-то связано с моим прошлым, даже с простой колодой карт, моей любимой коробочкой два с половиной на три с половиной дюйма.

Спустя двадцать лет моя шулерская карьера окончена. Чёрт.

Чувствуя на себе его взгляд, я сделала очередной глоток. Дмитрий изучал меня, словно пытаясь взломать какой-то код.

Пару раз я чуть не прокололась.

Когда вокруг него уж слишком назойливо стала вертеться официантка, он заметил, что я ревную.

— Не забывай, что я официально принадлежу тебе, — поддразнил он меня, когда официантка удалилась.

Я гневно сверлила взглядом спину девушки:

— В таком случае, это меня примиряет… — я едва успела прикусить язык, чтобы не ляпнуть «с законом».

И, чёрт возьми, мухлёж с парковочным автоматом был просто моей второй натурой!

Да все мои будут рано или поздно прокалываться. Родители ведь обожают рассказывать истории о детстве своих детей? А мамочке нельзя будет признаться в том, что уже с четырёх лет я разыгрывала трёхкарточный фокус. «Вы смозете уследить за дамой, сэл?»

Делая очередной глоток, я вздохнула над чашкой.

— Как в твоей семье обычно празднуют День Благодарения? — спросил Дмитрий.

Я быстро сглотнула.

— Что, прости?

— Можем пригласить их сюда.

Я по-прежнему не представляла, получится ли свести Дмитрия с моей семьёй. Дилемма? «Как сильно я соскучилась по родителям» против «Как сильно я боюсь потерять Дмитрия».

— Посмотрим.

Может, со временем я стану в нём более уверена. Общение — это ключевой принцип отношений; как только мы получше узнаем друг друга, он сможет по-настоящему меня полюбить, заменив свою стремительную одержимость чем-то более прочным. А если он меня полюбит, его чувства не изменятся, когда он узнает, что я натворила.

Только вот узнать его было непросто, потому что он ничего не говорил.

— Вика, так больше не может продолжаться. Мы и так пропустили много семейных воскресений.