Девочка коротко затянулась тонкой коричневой сигариллой, выпустила дым. Блестящие темные глаза блуждали по лицам, словно выискивая кого-то.

Гудело и металось от сквозняка пламя. В большом цеху было холодно, ледяная мгла смыкалась сразу за спинами собравшихся. У Киарана мурашки бегали по хребту, а лицо и руки жгло от близкого огня.

– Это Моржу!

– Клубника со сливками!
– прочитал фантик комиссар.
– Лови!

Высокий костистый парень, на вид - почти ровесник Даго, цапнул конфету на середине дуги.

– Фууу, - сморщил нос, - это для девочек, розовенькая. Анайра, хочешь клубнику со сливками? Уступаю!

– Хочу!
– вскочила девушка в клетчатом пальтишке и, протягивая руку, рванулась по ногам соседей к приятелю.

Соседи зароптали, Карна возмущенно крикнула:

– Это не честно! Нельзя меняться! Даго, нельзя же, скажи?
– обернулась к комиссару.

– Почему нельзя, - сказал Даго спокойно.
– Все в наших руках. Мы - охотники, мы выбираем свою судьбу, и можем обменять ее на другую, если найдется желающий меняться.

– Даже вишню можно обменять?
– спросил кто-то из толпы.

– Конечно. Может, кто-то чувствует, что ему сегодня вишня нужнее, чем кому-либо другому, и обменяет ее на свой, например, трюфель. Анайра Моран, бери клубнику и садись, а ты, Карна, выбираешь Моржа еще раз.

– Хорошо.

Карна села прямо, коротко, жадно затянулась и закашлялась.

Подростки шептались, толкались локтями, переглядывались. Морж, почему-то землисто-бледный, странно мрачновато улыбался. Его подергали за рукав, протянули плоскую бутылку, он схватил ее и сделал хороший глоток.

Анайра Моран с конфетой в руке вернулась на свое место.

– Это кому?
– Даго поднял зажатый кулак за плечом Карны.

– Лайне Иман!

– Лимонный щербет, Лайна. Лови!

Киаран, стоявший за спинами участников розыгрыша, вытянул шею, чтобы увидеть девушку в клетчатом пальто. Анайра сидела между подруг, опустив глаза, и жевала конфету с таким лицом, будто это была не клубника со сливками, а лесной клоп. Подруги косились на нее, то ли завидуя, то ли осуждая.

Кто-то из подростков подкинул в огонь ворох деревянных обломков, бывших когда-то мебелью. Пламя поднялось выше, искры воронкой летели вверх, к скрытым тьмой переплетениям железных балок и ферм. В человечьем городе очень много железа, но тут его было еще больше. По сторонам, над головой, и под ногами - Киаран явственно ощущал пустоты под бетонными плитами пола. Рукотворные пропасти и каверны, полные жгучего полумертвого металла, гнутого, скрученного, в пыльной трухе, в коросте ржавчины и известковых наслоений. Глухой фон бездействующего железа давил на виски. Присутствие Полночи ощущалось размазанно, слух и чутье ослабели от изматывающих вибраций.

Киаран невольно поежился и повыше поднял воротник. Тусклое невидное свечение железа многослойной решеткой замыкало тесный круг человечьих тел, их алое живое сияние и сердцевину огненного цветка в центре. Мы как будто в клетке, думал Киаран. Но клетка не защищает нас от Полночи. Полночь тут, и внутри и снаружи, но мы почему-то еще живы.

Подростки с разрисованными лицами сгрудились у костра, разыгрывая конфеты. Взвинченная, хмельная атмосфера. По рукам гуляли бутылки.

– Это кому?

– Лысому!

– Антаро Анг, сливочная помадка. Лови!

– Сливочная помадка для девочек!
– засмеялась соседка Анайры. Девочки захихикали, немного истерично. Бритый под ноль мальчишка показал ей язык и сунул добычу в рот.

Киаран отступил в сторону и двинулся по краю светового круга к ящикам, на которых расположились девочки.

– Сегодняшний приз - “пьяная вишня”!
– в десятый раз повторял Даго.
– Это не просто конфета, это знак судьбы, подтверждение избранности. В свое время каждый из нас получит приз, означающий, что именно сегодня, именно ты наилучшим образом послужишь свободе. Это выбор судьбы и своевременности, это качественный рывок, его не следует бояться, не следует и торопить. Все в наших руках, охотники. Помните, сейчас именно мы создаем фундамент, основу, материк будущего нашей страны, именно на нас будут опираться все, пришедшие следом, наши родные, близкие, наши отцы и матери, наши младшие братья и сестры. Чем истовей наша воля, самоотверженней стремление к свободе, тем крепче кости Найфрагира, тем слышнее его голос и счастливее его судьба.

– Анайра Моран?
– Киаран коснулся плеча девочки. Анайра и ее соседка обернулись.

– А, новенький, - пропавшая сестра Гваля улыбнулась, но без особого интереса.
– Что ты за спинами шарахаешься, садись… посиди. Послушай, как Даго токует.

Девчонки подвинулись в стороны и Киаран, перешагнув ящик, устроился между ними.

– Почему токует?
– спросил Киаран, - Он говорит очень… очень вдохновляющее, разве нет?

– Угу, - хмыкнула анайрина соседка, - Только все равно… жутко.

– Мы сами этого хотели, - сказала Анайра.

– Ага, поэтому ты на моржову конфету кинулась, как голодающая.

– Я просто клубничный вкус очень люблю!

– Да конечно. Ты просто трусло.

– Сама ты трусло!

– Я на чужие конфеты не кидаюсь.

– А тебе и не предлагали, между прочим.

– Лысый хам, - буркнула девочка, - Благородства ни на грош, хоть и из Ангов.

– Это кому?
– донесся голос комиссара. Даго поднял над головой зажатый кулак, соседка потеряла интерес к разговору и затаила дыхание.