Ньет снова вздохнул и поддал ботинком упавшую оперек дорожки ветку вяза с лохмотьями отставшей коры.

И Нальфран молчит…Неужели придется всю жизнь провести около ее святилища, безуспешно взывая к молчащей богине. Может она и не слышит вовсе?

Людям проще - они в своих богов только верят. А когда знаешь… но ответа все нет и нет.

К менгирам со стороны музея шагали двое - беловолосый старик в желтом дождевике и с неизменой метлой в руках, а второй - высокий, со стянутой в офицерский хвост черной гривой, в глянцево блестящем от влаги кожаном плаще… Высокую фуражку с ало-черным гербом человек нес в руках, не заботясь о том, чтобы прикрыть волосы от дождя. Ньет не узнал лицо, но ощутил ауру властности и уверенную силу, исходившую от найла.

Что у него общего с музейным сторожем?

Фолари присел на мокрую скамейку и насторожил уши. Рамиро говорил, что подслушивать нехорошо, но он же не прячется - значит и не подслушивает?

– Принес?
– осведомился Аранон, заводя офицера в круг менгиров, поближе к алтарю.

– Да, вот, - тот протянул сторожу какой-то кулек в промасленной бумаге.
– На корабле наковырял, в оружейке.

– Годится, - сторож пошарил в кульке узловатыми пальцами.
– Клади на алтарь, чего стоишь.

Ньет заметил, что на руке Аранона поблескивали рамировы часы. Он их даже не особенно прятал. Какие все-таки люди бессовестные!

Офицер высыпал на древний плоский камень пригоршню мелких черных гвоздей.

Ньет пошарил в кармане куртки, добыл оттуда кусок хлеба с пайковым салом, и вгрызся, чтобы не сидеть совсем уж без дела. На один из менгиров уселась зарянка с алой грудкой, напоминающей герб Астелей, и выразительно поглядывала на лакомство в его руках. Ньет на всякий случай оскалился.

– Я бы за ней и на край света поплыл, - говорил тем временем офицер.
– Но куда? А война тем временем нас изматывает. Свои же сочтут предательством, если я корабли уведу.

Сторож придирчиво перебирал кованые гвоздики.

– Этот забери, кривой какой-то, не глянулся мне. И вот этот тоже.

Найл принял забракованное обратно, подержал в руке, не решился выбросить и сунул в карман.

И тебе она не отвечает, мрачно подумал Ньет. Сколько ни проси. А гвозди твои старик беловолосый себе заберет и будет ими сапоги подбивать.

– С топливом перебои… как и со всем остальным. На сколько там его еще хватит. С боеприпасами тоже швах. В октябре шторма начнутся, - найла что-то мучало и он почему-то обсуждал свои мысли со сторожем. Может, больше не с кем было?
– А если я даже и вернусь, но короля уже выберут? Или Полночь в Химеру прорвется. На пепелище приплывем?

– Ты это… - Аранон оторвался от гвоздей и помахал коричневым пальцем перед носом найла.
– Ты или штаны уже надень или сольку сними. Как говорят эти невоспитанные дарцы. Ты в короли метишь или страну свою спасти хочешь?

– Я не хочу, чтобы мои люди гибли напрасно. Выгнать эту сволочь с нашей земли хочу. Пропасть, да я бы жилы отворил и по капле кровь на землю вылил, если бы помогло. Но поможет ли?

– Поосторожней с такими обещаниями: кровь, жертвы - это попахивает сделками с Полночью. И я не могу обещать, что вернешься ты, или твои люди.

– Никаких гарантий?

– Никаких. Возможно, немного веры, Эртао Астель. Все-таки Авалакх вывел твоих предков из моря.

Седоволосый найл перекинул неизменную зубочистку в другой угол рта и уставился на офицера. Потом, не глядя, сделал приглашающий жест рукой в сторону Ньета. Тот проглотил остаток бутерброда и подошел.

– Вот тебе мальчик, он точно знает, куда вам плыть.

– Не знаю я ничего!
– испугался Ньет.
– У меня дежурство вечером.

– Знаешь, - обнадежил его сторож.
– Просто ты сам еще не в курсе. Но я помню, ты просил Нальфран - вот тебе и ответ. Хочешь себе в помощь боевой флот Найфрагира?

Ньет подумал, зажмурился и кивнул.

– Это кому?
– Даго опустил руку в пеструю жестяную коробку, пошарил там и вынул зажатый кулак.

– Раво Равуру, - сказала девочка, сидящая на ящике, спиной к Даго.

Она была мелкая, с маленьким, разрисованным черными полосами, личиком и стрижкой каре, которая не прикрывала ни горящих щек, ни горящих ушей. Даго разжал кулак.

– Апельсиновый ликер!
– он показал всем конфету.
– Раво, держи.

Сверкнув над костром золотистой фольгой, конфета упала в подставленную руку ухмыльнувшемуся парню. Тот мгновенно развернул ее и кинул в рот.

– Не забываем, сегодняшний приз - “пьяная вишня”. Карна, говори, это - кому?