Неужели они тут и впрямь сами по себе?

– С другой стороны - как ты думаешь, могут ли ребята позволить себе ждать, когда их родителей сожрет полуночная сволота?

Киаран снова мотнул головой.

– Вот и они так думают. Ладно, тогда за встречу.
– Парень вытащил из шкафа бутылку, отвинтил пробку и протянул гостю.
– Давай, давай, не бойся. Это альсатра пятнадцатилетняя. Что, не пил никогда? Привыкай, иногда придется, если с нами останешься. Для храбрости, для успокоения нервов. На удачу, опять же.

Киаран взял плоскую квадратную бутылку и осторожно понюхал. Аромат оказался едкий, захватывающий дух, одновременно сложный и нежный.

– Давай, выдохни и - ап!

Киаран выдохнул - и глотнул жидкого огня. В груди мгновенно разлилось горячее, язык и горло заломило, защипало… жесткая, приятная боль.

– Молодец. На закусь, - в свободную руку воткнулся обломок шоколадной плитки.

– Вы не верите… что Найфрагир победит?
– хрипло спросил Киаран, возвращая бутылку.

– Верим. Именно поэтому мы здесь, а не сидим, сложа руки и прячась за мамину юбку.

Старший щелкнул зажигалкой, озарив оранжевым светом исполосованное то ли краской, то ли битумом лицо с грачиным носом и глубоко посаженными глазами. Киаран приготовился к табачной вони, которой он нанюхался в кабинете у Комрака, но, совершенно неожиданно, на него пахнуло черносливом и сушеными яблоками.

– К сожалению, должен тебя уверить, то, чем занимаются наши военные и все, кто, как ты сказал, способные держать оружие, ведет только к поражению. Ты это понимаешь или будешь спорить?

Киаран моргнул.

– Понимаю, - выговорил он.

– Да?
– Старший поднял бровь.
– Занятно. Ты, похоже, парень с мозгами. Куришь, нет? Ну, как хочешь. Большинство взрослых умных людей этого не понимают и бьются о Полночь, как о стенку головой. Со стенки сыплется штукатурка и даже вмятины появляются - но ее невозможно ни отодвинуть, ни сломать. Голова сломается раньше, это факт.

– А вы знаете, что надо делать?

– Да, - просто сказал старший и затянулся, - Мы знаем, и уже делаем. Как ты успел заметить, когда шел сюда с ребятами, полуночные твари не тронули вас. И это в разгар налета! Ты удивлен?

– Я думал… может, они чем-то отвлеклись…

– Как же, отвлечешь их от горячей крови! Они не посмели. Они боятся нас. Хотят, но не могут. Руки коротки.

– Но как…

Старший поднял ладонь, останавливая удивленный возглас.

– У нас есть сила. Можешь считать это магией, или защитным экраном, или - как дарцы - благодатью. Называй, как хочешь. Пока охотники вместе - Полночь не в силах нам повредить.

– Невозможно.

– Возможно. Ты еще не то увидишь. Когда ты станешь одним из нас, Полночь шарахнется от тебя, поджав хвост. Будет выть и бесноваться в отдалении, но ничего не сможет с тобой сделать.

Киаран смотрел на человека во все глаза. Тот присел на край столешницы, щурясь в темноту, пуская ароматный дым и мрачновато улыбаясь. Что он говорит!? Неужели, это правда? Киаран знал, что люди действительно иногда обладают немалой личной силой, но тут что-то другое… он вдруг вспомнил часовню в Аркс Малеум и своего легендарного дядю, которого никогда не видел.

– Вы… верите в Белого Бога?

Человек расхохотался.

– Ты думаешь, дарцев, со всей их верой, не едят на улицах?
– он хлопнул себя по колену и выронил дымящуюся палочку, - Едят, даже с большей охотой, чем нашего брата, они потолще будут, помясистей. Ха-ха-ха, ну ты сказал!

Киаран насупился.

– Ну, не злись, не злись. Ешь шоколад.

Он нагнулся, поднял тлеющую палочку, завернутую в табачный листок, и посерьезнел:

– Мы верим в себя и в Найфрагир, Киаран. Мы постепенно охватим всю столицу, а потом и всю страну. Всех, кто понимает, что обычным оружием Полночь не одолеть, всех, кто понимает, что наш путь - единственный, мы примем в свои ряды. С радостью, Киаран. Чем нас больше, тем мы сильнее. Мы вытесним Полночь со своей земли, понимаешь? Но это еще не все - мы сделаем полуночных своими псами, мы используем их зубы и когти, поставим на службу стране. И пусть тогда кто-нибудь к нам сунется! Полночь не тронет хозяев, но разорвет чужаков. Понимаешь? Понимаешь?

У человека вспыхнули глаза, на землистом лице, под черными полосами, зажегся румянец. Вот у него точно есть личная сила, подумал Киаран, невольно охваченный чужим воодушевлением. Он не маг, он человек, но сила у него есть… я чувствую.

Та, о которой он говорил? Или какая-то другая? Киарана, как представителя Полночи, эта сила почему-то не отталкивала и не пугала, а наоборот, словно приподнимала над землей. Неужели он прав? Неужели это возможно? Киаран не видел изъяна в его рассуждениях. Но масштаб затеи ошеломлял.