Жизнь в деревне и овцы – это, конечно, хорошо, но, по-моему, слишком экстремально для взломщика.

– Ты хотел узнать, что такое фронда? – спросила Уна.

– С некоторых пор мечтаю.

– Фрондеры – это вроде как заговорщики, ты правильно определил. Похоже, ты снюхался с дворянами, которые хотят свергнуть короля.

– Свергнуть?

– Обычно фронды для этого и создаются. Ее участникам требуется больше власти, чем уже есть, а достать эту власть можно только у монарха. Он ее не отдаст, поэтому единственный выход – свергнуть его. Вероятно, и прикончить тоже.

– Хорошенькое дельце. Это значит… я влип в заговор против короны?

– Не бледней так, Локи, не то мне становится страшно.

– Еще бы. Теперь мы двое знаем слишком много, чтобы спокойно ходить по улицам.

Уна повернула голову в сторону окна с голубыми занавесочками. Конечно, идеальной чистоты.

– Ты должен был предполагать, что рано или поздно это случится. Во всем виновато твое упрямство…

Так. Значит, ферма за городом, милые кудрявые овечки, пасторальный пейзаж…

Яркая и соблазнительная картина. Встаешь в четыре утра, чтобы задать скотине корма, потом умываешься ледяной водой из колодца.

Да ведь это просто шикарно, три тысячи демонов!

– Если бы ты… – продолжила Уна, но я ее перебил:

– Что ты еще знаешь о фронде?

– Ты видел целую кучу знатных особ, так? Значит, дело серьезное. Их много, они богаты. У них влияние, титулы, власть на местах.

– И будут еще богаче с моей помощью, – сказал я.

– Вероятно. Я читала, что для любого масштабного переворота нужны немалые деньги. Надо набрать и вооружить армию, купить на стороне пехоту, конницу, привлечь магов. Административно-финансовой работы много. Немудрено, что Виртольд облизывается на Черную Кассу. Она, пожалуй, решила бы все проблемы заговорщиков.

– Теперь мне понятно. Вся эта конспирация, все эти страшные морды, будто запором страдающие, эта безумная магия, эта машина времени…

– В конце концов, это только гипотеза, Локи, – сказала Уна, заметив, что я сижу с открытым ртом. – Тут ничего не предугадаешь.

– Но логика! А Гастон Арфи дважды нечаянно упомянул эту дурацкую фронду!

– Это мог быть только образ. Любая подозрительная компашка заслуживает подобное название.

– Но Виртольд тут же его осадил. Я думал, что барон выхватит шпагу и зарубит болтуна на его рабочем месте!

Уна пожала плечами:

– Как знать.

Ее долгий взгляд пробудил в моем сердце нехорошие предчувствия. Так, наверное, смотрят сивиллы перед тем, как выдать вам дымящуюся порцию плохих вестей, от которых у вас отнимутся ноги.

– Выходит, теперь я заговорщик. Но что, скажи на милость, их не устраивает в нашем короле? Я всегда думал, что Блофик Семнадцатый просто кроткая овечка в королевской мантии.

– Может, потому они и хотят его сбросить, – сказала Уна. – Главное, чувствуют возможность и уверенность в собственных силах. Правь наш монарх железной рукой, он бы давно их подавил, ибо тираны тонко чувствуют, когда рядом с ними копится угроза. Судя же по твоему рассказу, заговорщики нисколько не смущаются и не боятся.

– Не скажи. У них такой вид, словно они готовы в любую минуту сорваться с места и пробежать марафонскую дистанцию.

– Это издержки их положения. Решиться на такой шаг тоже надо иметь мужество. А если решился, только и смотри в оба.

– Откуда тебе знать?

– Я записываю бредни госпожи Лаваситэр, не забывай. Там на каждом шагу встречаются авантюристы в масках, таинственные незнакомцы, заговорщики, благородные герои и прекрасные дамы, чистые сердцем, чей взор не Замутнен пороками этого мира…

– С ума сойти. И ты все это записываешь?

– До последнего слова. Это моя работа.

Ага, подумал я, глядя на измазанные чернилами пальцы сестры. С этими пятнами ей приходилось мириться, ибо смывать их Уна просто не успевала.

– И в романах твоей госпожи есть фрондеры?

– Целая куча. Все сплошь благородные личности. Как раз в последнем ими заправляет таинственный герцог, подпольный мститель, защитник обиженных дев и оскорбленных вдов…

– Хватит, не то меня стошнит. Мои благородные коллеги ничуть не похожи на твоего герцога.

– Он не мой.

– Все равно.

– Тем хуже для него. Госпожа Лаваситэр сумасшедшая. Она когда-нибудь видела настоящих заговорщиков?

– Не думаю. Ей некогда выходить из дома. Целыми днями она отдается на волю вдохновения, а если вдохновение берет выходной, то Лаваситэр объедается жареной курицей, отбивными, плюшками и пирожными со сливочным кремом.

– Она была бы разочарована. Никто из баронов, за исключением, возможно, Виртольда, не бросится на помощь обиженной деве, скорее, сделает это с противоположной целью – принести бедняжке больше страданий. Ни одного из них я не пригласил бы на свой день рождения. Особенно не пригласил бы Замориса и Синюю Бороду. Оба – писаные злодеи. Что будет, если они спихнут-таки Блофика Семнадцатого с насиженного трона?