– Точно?

– Точно, – отозвался Виртольд.

– Можно, я сяду?

Чтобы не опростоволоситься перед баронским собранием, я притащил к столу стул и доверил ему свое тело.

Барон подкрутил усы, кусая губу. Так, глядишь, он откусит ее напрочь.

– У нас есть возможность пронзить время и пространство, – сообщил Виртольд таким голосом, что я покрылся ледяным потом, хотя тон его был самым обыденным, словно он рассуждал о ценах на огурцы. – И уйти в прошлое.

– Уйти в прошлое?

Это все, что я смог сказать в тот момент.

– Наш чародей создал особый механизм, который позволяет перемещаться во времени. Новое направление в магии. Темпоральная. Слыхал?

– Нет. Судьба миловала.

– Теперь ты познакомишься с ней очень близко. Единственный выход для нас – получить сведения из первых рук. Все просто и гениально. Ты переносишься на полвека назад, крадешь карту и возвращаешься, после чего мы преспокойно выгребаем тайник до основания.

– Ничего себе! Это словно в лавку сходить.

– Почти что. По словам Гастона, надо прояснить кое-какие детали, но в целом метода ясна.

– Какие детали? – пропищал я.

Может, сказать Виртольду, что большего бреда я в жизни не слыхал? Поверит? Вряд ли.

– Разные, касающиеся технической стороны дела. Нет, надо срочно отказываться, пока не случилось беды. Ага, хорошая идея, а главное, своевременная…

– Барон, не забывайте, я излучаю антимагию, и никакие ваши приспособления работать не будут.

– Будут. Гастон Арфи внес в свой аппарат нужные коррективы. Видишь ли, Локи, эксперименты показали интересный эффект. Через особый канал, который позволяет перемещать предметы в прошлое, может без труда пройти только что-то неодушевленное. Однако это неодушевленное не должно обладать магией. К примеру, заряженный амулет не сможет. Та же самая история с предметами одушевленными. Крысами, мышами, кошками… людьми… Неоднократные опыты выявили эту досадную особенность механизма. Гастон объяснит тебе подробней, но я скажу основное, чтобы ты знал. Каждый живой организм, оказывается, излучает свою натуральную магию, у всех и каждого, кроме тебя, она имеет знак плюс. Так, о супруга моя? – спросил Виртольд Аранну.

– Так, о супруг мой.

Дурдом…

– В просторечии природная магия зовется аурой. Ну вроде эта штука является пространственным следом естественного магического заряда. Она и препятствует перемещению. В результате испытуемые… они, словом, приходят в негодность…

Я тупо смотрел на барона.

– В негодность?

– В полнейшую. Лопаются, как помидоры, на которые наступили.

– Это очень, очень плохая новость.

– Но тебе нечего бояться. Наш чародей знает свое дело. Твоя антимагия поможет тебе перелететь в нужную точку в прошлом и так же вернуться.

Я обдумал этот прогноз и пришел к выводу, что мне хана. Наблюдая за моими душевными терзаниями, Аранна получала удовольствие. Да, красота иногда может быть жестокой. Ей невдомек, как чувствует себя простой древесный эльф.

– Ты согласен, Локи?

– А разве вы уже не решили за меня?

– Мы не разбойники какие-нибудь, – ответил Виртольд. – Мы действуем в исключительных обстоятельствах. На карту поставлено слишком многое, чтобы отступать сейчас.

– Тогда я хотел бы узнать насчет оплаты.

– По нашим прикидкам, Черная Касса должна насчитывать на сегодняшний день четыре миллиона талеров в золоте и драгоценных камнях. Мы предлагаем тебе десять процентов, ибо понимаем, какая сложная работка тебе предстоит. Тысяча громов, это громадные деньги, Локи. Какой еще взломщик в Кавароне может получить столько?

– Никакой, – согласился я.

Алчность взломщика всерьез поколебала мой скепсис. Десять процентов. Это ж… это ж… даже не знаю, на что я смогу потратить такую сумму. Дворец, что ли, купить?

В общем, в глотке у меня пересохло, а перед глазами запрыгали и зазвенели золотые монетки.

– Мне нужны гарантии, – сказал я.

– Какие?

– Что, когда мы закончим со всеми нашими делами, я смогу спокойненько уйти и уволочь с собой мой мешок золота. Безо всяких там поползновений к рэкету, кинжалов в темном переулке и ядов, подсыпанных в вино.

– Сможешь. Даю слово. Слово барона Виртольда кое-что значит.

Остальные промолчали. Им, конечно, не нравились мои десять процентов, но, кажется, усатый у них был за главного, и окончательное решение по этому вопросу принимал он.