Издалека доносятся приглушенные звуки «Аппассионаты» Бетховена. Карр закрывает свою книгу и вздыхает.

Карр. Да, с удовольствием бы поболтал сейчас со стариной Лениным! Мы поужинали бы с ним в кафе за беседой о литературе и искусстве, прогулялись бы по Банхофштрассе, обсуждая Толстого и Дости – ну, того, другого. С Тцара и Джойсом так не получалось – у них что-то свое было на уме, трудно было их порой понять. Но мы с Лениным… если бы я только знал! Но он сел на поезд, а потом было уже слишком поздно. Жаль! (Карр выходит на авансцену?)

Надя. Помню как-то вечером в доме наших московских друзей мы слушали сонату Бетховена…

Ленин. Ничего не знаю лучше Appassionata, готов слушать ее каждый день. Изумительная, нечеловеческая музыка. Я всегда с гордостью, может быть наивной, думаю: вот какие чудеса могут делать люди.

Но часто слушать музыку не могу, действует на нервы, хочется милые глупости говорить и гладить по головкам людей, которые, живя в грязном аду, могут создавать такую красоту. А сегодня гладить по головке никого нельзя – руку откусят, и надобно бить по головкам, бить безжалостно, хотя мы, в идеале, против всякого насилия над людьми. Гм, гм – должность адски трудная.

Карр покидает кабинет. Ленин покидает библиотеку. Музыка продолжает звучать.

Надя. Однажды, когда Ленин сидел в тюрьме в Питере, он написал мне и попросил, чтобы я приходила и в определенный час стояла на одной из плит мостовой на Шпалерной. Когда заключенных выводили на прогулку, то из окна коридора эта плита была видна. Несколько дней подряд я приходила и стояла. Но Ильичу так и не удалось меня увидеть. Что-то помешало, не помню уж что.

«Аппассионата» звучит в темноте все громче и громче; в это время библиотека сменяется комнатой. На сцене – Гвендолен; она сидит. Стол накрыт для чаепития. «Аппассионата» дурацким образом переходит в мелодию куплетов «Мистер Галлахер и мистер Шин». Входит Беннетт, за которым следует Сесили. Следует подчеркнуть то, что последующий диалог воспроизводит метр и рифму куплетов. Каждая строфа состоит из десяти стихов, первый из которых – не связанный рифмой зачин.

Беннетт. Мисс Каррутерс…

Сесили. Сесили Каррутерс…

Гвендолен. Так вы, милочка, значит, Сесили?

По заверениям брата,

В семьях аристократов

Многих девочек так окрестили.

Сесили. Ах, мисс Карр, вы меня согласились принять!

Это – честь для меня, ах, не надо вставать!

Я любезностью вам отвечаю…

Гвендолен (Беннетту). И еще одну чашечку чаю… Сесили. Я не знаю, с чего и начать…

Гвендолен. Мисс Каррутерс, Сесили Каррутерс!

Зовите меня просто Гвен,

И будьте как дома,

Словно я вам знакома

С детских лет, а условности – тлен.

Сесили (изображая светскую даму).

О Гвендолен, о Гвендолен!

Вы взяли мое сердце в плен…

Во имя дружбы и любви

Зовите просто Сесили

Меня…

Гвендолен. Я, конечно, согласна!

Сесили. Ну и прекрасно, Гвендолен.

О Гвендолен, о Гвендолен!

Нам уже доводилось быть,

Быть вместе в одном странном месте,

Где я вяну среди мрачных стен.

Гвендолен. Ах, милочка, как я могла позабыть!

О Сесили, о Сесили!

Надеюсь, вы меня простили?

Ну, так все ли в порядке

В вашем Цюрихском банке?

Сесили. В библиотеке, Гвендолен…

Гвендолен. В библиотеке, Сесили!

Сесили. О Гвендолен, о Гвендолен!

Хоть неловко мне вам говорить,

Но абонементную плату

За «Одиссею» Гомера и подшивку «Айриш таймс»

За июнь девятьсот четвертого года

Вы должны уж давно заплатить.

Гвендолен. О Сесили, о Сесили!

Мой приятель, он пишет «Улисса», и

Мы ужасно огорчены

Тем, что книги просрочены…

Сесили. С октября, Гвендолен!

Гвендолен. С октября, Сесили…

Входит Беннетт с чайной чашкой. Следуют звуки наливаемого чая, отхлебываемого чая, не говоря уж о позвякивании ложечек и т. д., но воздержимся от детального описания этих звуков.

О Сесили, о Сесили…

Кстати, как там ваш друг из России?

Тот, что возле шкафов «Экономика»

Все сидел между буквами А и К…

Сесили. Ах, я плакать хочу от бессилия!

О Гвендолен, о Гвендолен,

Большевистской он партии член

И уехал сегодня обратно в Россию,

Но в России он к осени станет всесильным.

Гвендолен (неискренне). Ну конечно, Сесили!

Сесили. Клянусь, Гвендолен!

Беннетт выходит.

О Гвендолен, о Гвендолен,

Вы бы знали, как он был рад,

Когда все, кроме мистера Тцара,