Ремус задыхался от сдавившего грудь, сладкого, щемящего чувства.

Ему казалось, что он шел к этому невероятному мигу всю свою жизнь! И теперь ему было совсем не жалко отдать её.

Он сам не понял, как выпустил её губы, как мазнул губами по скуле, припал к шее, судорожно целуя и засасывая. Он уже совершенно не владел собой, важно было только то, что это она, его Валери, она была здесь, с ним, её прерывистое быстрое дыхание, горячее тело, которое он сжимал, её душистые волосы, пропитавшиеся чистым ароматом леса, в которых он путал руки, как в сетях…

— Стой… стой, прекрати, — выдохнула она гаснущим, дрожащим голосом и остановила его, обнимая его голову у себя на груди. — Ну всё, успокойся… нельзя, Ремус… нельзя…

Ошалевший, пьяный и ничего не понимающий, Ремус поднял голову, уткнувшись в Валери горячим лбом. Потемневшие от желания карие глаза встретились с влажными, серыми.

Оба тяжело дышали.

Непонятно зачем, они все же боролись с охватившим их безумием.

Секунду или две.

А потом схлестнулись снова.

И теперь уже никому и в голову не могло прийти остановиться.

Ремус проснулся среди ночи.

Всего через несколько часов, после того, как его взмокшая, горячая голова коснулась подушки.

Проснулся, потому что ему было больно.

И эта боль не уходила.

Первое, что он увидел, когда открыл глаза — пустой, примятый мех рядом.

— Валери… — выдохнул он, приподнимаясь и новый всплеск боли, куда более сильный, чем тот, что заставил его проснуться, скрутил тело дугой. Даже сейчас, ещё не превратившись, он слышал на себе её запах. А потом, когда он превратится… Мерлин, он же найдет её!

Ремус задохнулся, когда спазм сдавил все органы, меняя их.

— Валери… — он попытался встать, но понял, что что-то не так, оглянулся и увидел толстые цепи, тянущиеся от его рук и ног к дереву, вокруг ствола которого крепилась его хижина.

— О Боже… нет… нет-нет-нет! — боль, сопровождаемая отвратительным хрустом прошлась по его плечам, выламывая руки под кошмарными углами.

Он закричал, повисая на своих цепях. Зверь ломал его тело, всеми возможными путями прорываясь на свободу. И Ремус уже ничего не мог поделать.

Ему остался только крик.

А снаружи творилось безумие. Многие собрались на центральной площади, чтобы обратиться вместе, некоторые прятались по своим хижинам, привязанные к столбам дети бились и надрывались:

— Мама, мне больно, больно, помоги мне!

А их матери бежали из хижин прочь, чтобы превращаясь не ранить их.

Целое озеро тел корчилось и кричало в ночи, люди катались по земле, бежали прочь, пытаясь укрыться от всепроникающего, мучительного света луны.

И не было спасения.

И в самом центре этого моря страдания и боли стоял оборотень, освободивший сорок человек.

Фенрир Сивый обращался легко, человеческая кожа просто отпадала от него, как пленка, из неё во все стороны лез мех, и гигантский черный волк, в два раза больший, чем любой другой в этой колонии, вырастал из него, поднимался и глаза его, дикие и безумные жадно смотрели на лес, куда пятнадцать минут назад убежал человек. И за границей которого лежала самая желанная добыча — целая куча не искусанных, свежих, сладких детей, ждущих своей участи в теплых постелях древнего замка…

Но он знал, что перед этим ему надо преодолеть одну маленькую, незначительную преграду.

— Он будет вести стаю по той стороне, — кричала Валери Грей, обращаясь к лучникам на деревьях и указывая на спуск в ущелье. Вооруженная серебряными стрелами, ножами и всем, чем только можно, она стремительно возвращалась на свою позицию. Её правая рука, Карадок Дирборн в облике лесного медведя громко топал вслед за ней, оглашая морозную ночь негромким рычанием. Пар вырывался из его пасти.

— Не со стороны болота, как мы думали раньше, лед поломался, в случае отступления туда! Не! Идти! В стаю пойдет тридцать волков, остальные — дети, они остались в лагере. Пропустите ровно пятнадцать штук, не трогать их, иначе Сивый изменит тактику! Они попадут в ловушки, ими займется Браун и его люди, вторую кладите прямо здесь! Вторую половину поведет Бета, этих кладите прямо здесь. И стреляйте только по лапам, всем ясно?!

Едва закончив эту речь, Валери на ходу обратилась пумой, легко вскарабкалась по одному из деревьев, в гуще ветвей снова стала человеком.

Пленник был уже фактически у портала. Всего несколько минут — и он будет в Хогвартсе, Дамблдор позаботится о нем.

Но оборотень намного быстрее любого другого животного.

Именно поэтому они здесь.

Она натянула лук.

Главное, не промахнуться.

Главное, чтобы они выдержали эту ночь.

Чтобы выдержала она.

Увы.