— Тогда отмени всё! — Питеру показалось, что в голосе Эйвери звучит мольба. — Отмени! Иди к Люциусу, или прямо к нему и скажи им, что я отказываюсь, — Нотт опустил руки и чуть отодвинулся. Теперь голос Эйвери дрожал. — Я стану предателем. Что они... что он сделает со мной? И с моей семьей? Он убьет нас всех! Ну что, ты пойдешь к нему? Пойдешь?

Катон покачал головой и вдруг притянул его к себе.

А дальше начало твориться такое, что Питер отпрянул от стеллажа и опрометью бросился из библиотеки.

*

Истома свела мышцы живота. Сириус вцепился в спинку кровати, предчувствуя близость развязки.

— Рокс... о черт... о да, детка, вот так, вот так...

Последний рывок. Нет, ещё один, ещё и ещё...ещё...и...

ДА! Да, черт возьми!

Удовольствие прожгло его, он с хрипом подался вперед, но после упал на теплую простынь ещё более злой, чем был до этого. Скопившееся напряжение не взорвалось, не освободило его, а наоборот, вдруг сжалось как разряженный воздух и растворилось в теле.

Черт...

Ничего не получилось...

Девушка, лежащая под ним, тоненько всхлипывала.

— Не плачь, — выдохнул Сириус, когда наконец смог восстановить дыхание. — В следующий раз будет лучше, обещаю, — он чмокнул её в приоткрытый рот, отодвинулся и сел, сбросив жаркую, липнущую к телу простынь. Взмокшую спину неприятно холодило.

— Ты был у меня первым, Сириус, — тихо пояснила Хлоя, глядя как он натягивает брюки.

— О, я уже понял, — Сириус обернулся и растянул губы в улыбке, надеясь сгладить резкий тон. — Ты замечательная, — он поцеловал её ещё раз и засобирался ещё быстрее.

Пора было убираться. Время поджимало.

— Ты ведь придешь ещё? — спросила девушка уже у самой двери.

Сириус обернулся.

Хлоя Гринграсс стояла перед ним, завернувшись в простыню.

И как это вышло, что девушка, просто источающая любовь каждым движением, каждым жестом, в постели оказалась такой зажатой и скучной?

— Ну конечно, — он широко улыбнулся, быстро поцеловал её на прощание и выскочил из мышеловки прежде, чем та успела захлопнуться.

В коридоре он первым делом достал палочку и пробормотал заклинание, убирающее запах чужих духов. Блэйк учует его первым делом. В последнее время её настроение менялось с такой скоростью, что Сириус, разговаривая с ней, чувствовал себя ковбоем на родео. Да и недавний визит какой-то важной бабки-Забини не улучшил дело — Блэйк стала не просто злой истеричкой, но и постоянно плачущей злой истеричкой.

Вопреки его ожиданиям и надеждам, она не спала. Сириус понял это как только схватился за дверную ручку.

Спальню заливал теплый свет ночника-лилии из плетеного золота. Растения сонно поскрипывали и шевелились в своих горшках, как-будто их шевелил ветерок. Блэйк сидела на своей помпезной кровати, среди подушек и почесывала белоснежного персидского кота, по кличке Поппимилк. На ней был шелковый халат цвета слоновой кости, а волосы были уложены так, словно Блэйк не спать собралась, а на прием к самому Темному Лорду.

Темные глаза казались старше без косметики и смотрели на Сириуса так враждебно, словно весь день до этого Блэйк мечтала избить Сириуса ногами.

Он закрыл дверь.

— Где ты был? — спросила она, едва он отпустил ручку. Взгляд у неё был тяжелый, почти как у Беллы в худшем из её настроений. — Ты обещал, что придешь в восемь.

— И тебе доброй ночи, детка, — Сириус подошел к кровати в волнах полупрозрачных тканей, по пути неприязненно увернувшись от радостного приветствия дьявольских силок. — Меня поймал Филч. Меня ждет наказание, так что ночевать я не останусь, но если тебе что-то надо — принесу. Что ты хочешь? Шоколад? Бананы? Банановый шоколад?

— У кого?

— Прости? — не понял Сириус.

— У кого ты будешь ночевать? — прорычала она, глядя на него в упор. Руки её странно напряглись — Сириус даже подумал, что если он скажет что-нибудь не то, она швырнет бедолагу Поппи в него.

— У Филча. Я же сказал, меня наказали. Ты можешь ревновать меня к Филчу, но я уверяю тебя, он не в моем вкусе.

— Я не верю, — громко перебила она.

— Что он не в моем вкусе?

Они помолчали. Блэйк упрямо смотрела на него и сопела.

— Ну... с этим я ничего не могу поделать. Если тебе ничего не нужно, я ухожу, — Сириус развернулся. — Спокойной ночи.

— В последнее время ты ночуешь где угодно, только не у меня! — выпалила она. Он снова обернулся. — Я надоела тебе? Скажи мне, что я такого сделала, что ты начал меня избегать? Или ты брезгуешь мной, теперь, когда я ношу в себе часть тебя?!

Сириуса её пафос покоробил.

— Блэйк, милая, если я так тебя раздражаю, то мне в самом деле незачем здесь...

Блэк вскочила на постели. Загорелые ноги мелькнули в полах белого халата. Кот испуганно мякнул и метнулся под кровать.