Кажется, тишина длилась целую вечность, и Сэм уже решил, что он здесь совсем один. Но наконец крышка люка сдвинулась на дюйм, и снизу раздался бесплотный голос:

– Назови свое имя.

Сэм откашлялся. Когда ему наконец удалось заговорить, он произнес тонким, но твердым голосом:

– Сэмвел Тарли, брат Ночного Дозора. Я пришел призвать вас на дозор.

Последовала гробовая тишина. Вдруг крышка со стуком отскочила в сторону, и наружу, словно дух из лампы, выбрался человек в черном, - жилистый одичалый с лицом, похожим на старый башмак.

– Я Кожаный, - сказал он, - мастер над оружием. А про тебя я слышал. Ты друг лорда Сноу, жирдяй, которого отправили на юг учиться.

– Я вернулся. – Сэм в смущении пожал плечами. – Это долгая история. – Рассказывать ее так же бессмысленно, как и спрашивать, почему этот одичалый носит черное и называет себя дозорным; видимо, за время его отсутствия здесь многое изменилось, и смерть Джона еще не самое удивительное. – Сколько вас здесь?

Кожаный пожевал губами, прежде чем ответить.

– Я, несколько трусов, которые сбежали, завидев упырей, несколько счастливчиков, которым повезло остаться в живых, повар, дочка стюарда, безумная королева, отродье и его кормилица, да еще красная жрица. Не больно много, но кто уж есть.

– Сколько всего? – повторил Сэм.

– Способных сражаться? – Кожаный сплюнул. – В лучшем случае пара дюжин. А как ты думаешь, почему мы прячемся в этой дыре, ворона? Тут вопрос времени. Если Иные до нас не доберутся, так холод доконает.

– Мелисандра, - сказал Сэм. – Я должен ее увидеть.

Одичалый дозорный с сомнением взглянул на него, но наконец неохотно махнул рукой, поднял крышку люка и провел Сэма вниз, в тесную темноту. Сэм слышал впереди приглушенные голоса, будто все, кто нашел убежище под землей, присутствовали на собственных похоронах. Наконец он увидел слабый мерцающий свет свечи, отбрасывающий тени на земляных стенах, и вошел в подземный зал, в котором собрались те немногие, кто выжил после крушения Стены и Черного замка. Может быть, последние оставшиеся в живых члены Ночного Дозора.

Все они, и мужчины и женщины, были одеты в черное, грязные и тощие, как скелеты, но в их глазах все еще теплилась жизнь. В углу скорчилась закутанная в тряпки женщина, пустыми глазами смотрящая в никуда, и Сэм с ужасом узнал в ней Селису Баратеон, королеву Станниса. Это про нее Кожаный сказал: «безумная королева». А где же ее дочь Ширен? Куда делись ее люди, где ее надменные манеры, где спесивые речи? Он видел лишь призрак.

В другом конце зала сидела девочка с большими карими глазами, которые видели самое худшее зло на свете. На ней, как и на всех остальных, были черные одежды; она держала на коленях сверток, и Сэм понял, что это ребенок. Боги милостивые, это же ребенок Лилли. Только потомок Крастера мог выжить там, где взрослые мужчины мрут как мухи. Он жив, Лилли. Твой малыш цел и невредим, и если он доживет до своих вторых именин, если кто-нибудь из нас доживет до следующего рассвета, он получит имя, достойное воина. Сэму так хотелось увидеть ее улыбку. Она гордилась бы своим сыном.

Девочка первая заметила его.

– Сир, - промолвила она. Ее голос был тонким и слабым, и Сэм как никто другой чувствовал, что она напугана почти до безумия, но все еще пытается держать себя в руках. – Вы пришли за нами. Вас послал лорд Сноу?

– Лорд Сн… - Хотя Сэм знал, что Джон, пусть и не вполне живой, где-то поблизости, он все еще не мог принять эту мысль. – Нет. Я… я сам пришел.

– Лорд Сноу, - с горечью произнес другой голос из дальнего угла. Сэм оглянулся и увидел, как ему навстречу поднимается красная жрица, шурша грязными разорванными юбками из алого шелка. Ее волосы растрепались, на некогда безупречной коже появились морщинки, а рубин на шее померк. – Лорд Сноу подвел нас всех и обрек на смерть. Я просила, я умоляла его отдать себя Владыке Света, предать живое сердце огню, но он отказался. И теперь даже пламя Рглора не может помочь нам. Все кончено. Нам остается только ждать смерти.

– А вы разве не можете дать нам огонь? – Сэм смерил ее взглядом. – Хотя бы искорку?

Мелисандра засмеялась, но это был не прежний низкий, мелодичный смех, а тонкий надломленный клекот.

– А что, похоже, что могу? – спросила она, разведя руками. – Разве ты видишь огонь? Асшай разрушен, пламя в сердце храма угасло. Я чувствую гибель сотен, тысяч моих братьев и сестер по вере. А ты пришел сюда и говоришь со мной о Джоне Сноу?

– Он… он справится, - снова заговорила девочка с юным лицом и древними глазами. – Он справится. Он спас меня. Как Теон. Он спас меня.

Сэм внимательно присмотрелся к ней.

– Миледи… не знаю вашего имени…

Она подняла на него глаза, робко, как олененок, и тихим шепотом вымолвила:

– Меня называли Арьей, но я не Арья. Не Арья. Меня зовут Джейни. Джейни Пуль.

– Джон и меня спас. – Сэм подал ей руку. – Вы со мной?

Девочка на мгновение задумалась и приняла решение. Она положила сына Лилли на колени к женщине, сидящей рядом с ней, - должно быть, это и есть кормилица, - и встала на ноги. С доверием, от которого у Сэма сжалось сердце, она подошла к нему и взяла его за руку.