А теперь она предает его огню. Замыкая круг.

Несмотря на жар костра, по телу Дени пробежала дрожь. Она почувствовала нечто странное, как в тот момент, когда Джорах подул в рог, когда его легкие превратились в уголь и он умер ради нее. Сильную, страшную, блаженную связь с существом гораздо более великим, чем она сама. И наконец страх исчез.

Медленно, шаг за шагом Дени подошла ближе. В лицо ударил жар, из-под ног разлетелись угли, в воздух поднялся пепел. Тирион прервал молитву и что-то тревожно произнес, но Дени не слушала его, как не слушала в свое время сира Джораха, когда тот сказал ей, что не сможет стоять и смотреть, как она сгорит. И этот круг тоже замкнулся.

Дени потянулась к пламени, пламя потянулось к ней, и она вошла в костер.

В первые несколько мгновений все вокруг нее смешалось. Дени закашлялась, задыхаясь от дыма; в глазах щипало, но слезы с шипением испарялись на щеках. Огонь, словно любовник, обольстительно напевая, обнимал ее, обвивал ее запястья и лодыжки подобно кандалам, сковавшим ее в Асшае. Но этих оков она не боялась. Как и в храме красных жрецов, Дени увидела призраков своей семьи: своего безумного отца-короля, печальную мать-королеву, храброго брата-принца. Они что-то шептали ей, они пели песнь льда и огня, огня, огня. Там был и Визерис, и Дрого, Дорея, Чхику, Ирри, сир Барристан и Миссандея. Мать драконов. Невеста троих. Дитя огня.

Дени воздела руки над головой. Величие и безумие. Мысленным взором она увидела, как в воздух, блестя и переворачиваясь, взлетела монета. Достигнув высшей точки, она полетела вниз.

Дени протянула руку и поймала монету.

После этого началась полная неразбериха. Дени слышала, как Тирион что-то кричит ей; вряд ли он ожидал, что проведет первые часы с одной из Таргариенов так по-таргариенски. Но она была жива, она все еще дышала, и ее родные и те, кого она любила, дышали вместе с ней. Финтан сказал ей, что смерть преходяща, что она может снова вернуть их к жизни. Они не воскресли, по крайней мере, не во плоти, но с этого мгновения все они навеки останутся живыми в ее душе.

Краем глаза Дени заметила, как огромная черная тень выломала дверь в конце зала, а за ней последовал столь же огромный белый призрак. Мои дети. Одетая в наряд из языков пламени и в брачный венец из искр, Дени вышла из огня; каменный пол показался ей ледяным. Она протянула руки к своим детям.

Первым приземлился Дрогон, гораздо более изящно, чем когда подлетал к стенам Миэрина. Дени не нужно было осматривать его, чтобы понять — его рана исцелилась; она чувствовала это внутри себя. Она ощущала в Дрогоне небывалую силу, которой в нем не было с тех самых пор, как на него напал храккар, когда они с Джорахом сражались с кровниками Чхако. Драконы сложили крылья, запрокинули головы и изрыгнули струи пламени, которые закружились и заплясали вокруг нее, словно разноцветные шелка.

Дени громко рассмеялась. Неопалимая. Когда драконы приготовились вновь изрыгнуть пламя, она обняла их обоих — одной рукой Дрогона, другой Визериона. Ее дети уже были выше ее; хотя им пока не сравниться с драконами Эйегона Завоевателя. Может, их тени гораздо меньше, чем у Балериона Черного Ужаса, но их никак нельзя назвать жалкими ящерицами. Они родились в пламени одного погребального костра и навсегда вернулись к ней в пламени другого. Время пришло.

Дрогон проницательно оглядел ее, сощурив красные глаза, а Визерион фыркнул, разбросав в стороны каскад искр. Дени обнимала их обоих, а бушующее пламя погребального костра начало постепенно гаснуть. Мгновения сменяли мгновения, и наконец все стихло.

— Н-да… — раздался хриплый голос из-за колонны, где укрылись карлики, — хотел бы я подобрать подходящий эпитет, но даже моя непревзойденная изобретательность покинула меня, ваше величество. Единственное, что я могу придумать, это… — Тирион ошеломленно потряс головой. — Ни хуя себе.

Дени слабо улыбнулась.

— Понимаю, вы, должно быть, ожидали увидеть нечто более… ручное.

— Ручного Таргариена? Чтобы меня благополучно вернули домой к мамочке? — Тирион выдавил из себя улыбку. Он перевел взгляд на драконов. — Ну что ж, теперь нам не имеет смысла сидеть здесь и ждать, не так ли?

— Нет. — Дени поманила его к себе, и с величайшей осторожностью, впрочем, вполне оправданной, Тирион подошел ближе. — Милорд Ланнистер, у меня есть для вас задание.

Бес с непроницаемым видом взглянул на нее и опустился на одно колено.

— Я весь к услугам вашего величества.

— Вы хорошо проявили себя, — сказала ему Дени. — Но я уверена, вы понимаете, что я все еще не могу полностью доверять вам. Однако я дам вам возможность доказать свою верность. Буду признательна, если вы станете наездником Визериона.

Губы Тириона тронула слабая, кривая улыбка.

— К счастью, у меня есть некоторый опыт, чтобы выполнить ваше задание. Конечно, опыт не столь уж богатый… но тем не менее. Дракон, предназначенный для маленького мальчика, на которого никто не обращал внимания, которого либо жалели, либо оскорбляли, либо насмехались над ним, который никогда не мог дотянуться до своего прославленного старшего брата, чьи отношения с сестрой можно было назвать по меньшей мере спорными, и чей лорд-отец, несмотря на пышность и лоск, был хладнокровным убийцей и гнусным ублюдком. Может, это не так уж и удивительно.