========== Дейенерис ==========

Он умер у нее на руках. Тонкий зловещий визг рога прорезал влажный воздух. Она упала на пол и почувствовала всем телом крылья и клыки, чешую и пламя, боль от раны Дрогона и жар от рыка Визериона. Она ощутила в себе жизнь и силу, которых так долго была лишена, всей душой почувствовала их, своих драконов, так же, как в тот раз, когда сожгла маленькую девочку, породив пламя и кровь. И в этот волшебный миг, изнемогая от невыносимой боли, она подползла к нему, и он упал. Рог выпал из его пальцев. Дени прижала его голову к своей груди. Его губы почернели, но он улыбался, наконец обретя покой, примирившись с самим собой и со своими поступками. Это его последний подвиг, последний подарок для нее. Дени не знала, что за неведомая сила сокрыта в витом черном роге, но это было ей безразлично. Он сделал это для нее, а она ничем не могла отплатить ему, — только подхватить его, только быть рядом с ним.

— Моя… королева… — Его улыбка стала еще шире, голова запрокинулась, открытые глаза смотрели в пустоту, сквозь сводчатый потолок. Может быть, он видел высокие сосны Медвежьего острова и свой бревенчатый дом на холме. — Спасибо…

Дени крепко обняла его, словно это могло удержать в нем жизнь. Но все было кончено. Могучие плечи содрогнулись, и ее медведь умер. По сравнению с мощным зовом рога, его последний вздох был тихим, почти незаметным. Джорах ушел быстро и легко, словно кто-то задул свечу.

Она долго сидела на полу, укачивая его в объятиях. Его лицо прояснилось, и даже клеймо в виде черепа разгладилось и стало менее заметным. Рабское клеймо, последнее наследие Джораха Мормонта. Он продавал рабов, а потом сам попал в рабство, он умер ради нее, раб королевы, раб любви. Дени поцеловала кончики пальцев и легонько провела ими по его небритой щеке. Не было слов, чтобы описать, какая буря пронизывала ее, сметая, кроша, жаркими толчками вбивая в нее истину о том, кто она такая. Кхалиси. Бурерожденная. Мать. Мать. Мать.

Дени легонько поцеловала сира Джораха в лоб и осторожно опустила тело своего храброго медведя на пол. Только тогда она спокойно подняла голову и встретила взгляд разномастных глаз карлика, стоящего неподалеку.

Он открыл было рот, чтобы представиться, а может, чтобы выразить соболезнования, но она оборвала его; ни в том ни в другом не было нужды.

— Тирион Ланнистер.

Карлик настороженно кивнул, не сводя с нее глаз.

— Он самый, хоть это и сомнительная честь, ваше величество.

Дени поднялась на ноги и подала ему руку, на которой он запечатлел краткий, благопристойный поцелуй. Она не имела понятия, что ей с ним делать, — может быть, нужно прогнать этого порочного и злонамеренного Беса прочь, а может, следует потребовать, чтобы он склонил колени и принес ей присягу, или ей стоит сделать его своим советником, — памятуя о судьбе высокородных лордов, с которыми ему доводилось иметь дело, это весьма опасный шаг. Джорах говорил, что хотел доставить Ланнистера к ней, — одним богам известно, зачем, — что его сестра-королева назначила награду за его голову, а еще будто карлику известно, кто нанял Золотых Мечей. Мормонт ясно дал понять, что ни на грош не верит этому человеку, но если Тирион хотел причинить ей вред, у него была хорошая возможность сделать это, пока она оплакивала сира Джораха. Нет. Ему нужно нечто другое.

— Вы поможете мне? — спросила Дени. — Когда я покидала Миэрин, его нельзя было назвать цветущим городом. Что-то не похоже, чтобы дела здесь наладились.

— Должен признаться, большая часть разгрома случилась по моей вине. — Он пытался говорить беспечным тоном, но его разбитое, изуродованное лицо оставалось мрачным. Он безобразен. Дени была заинтригована; если верить пословице, если человек уродлив снаружи, он уродлив и внутри, но она давно не верила пословицам. Этот карлик с низким лбом, отрубленным носом и жидкими белесыми волосами был похож на гремлина из сказки, на горгулью, сошедшую со стен Драконьего Камня. Но он — вестеросец, к тому же благородного происхождения, и среди прочих достоинств, вероятно, может распоряжаться богатствами Бобрового Утеса. Дени вернула себе драконов — по крайней мере, двух; она ощущала отсутствие Рейегаля, словно у нее не было руки или ноги. Но если она хочет продвинуться дальше, одних драконов мало, — ей в качестве союзников нужны люди.

— Вы все мне подробно расскажете. — Дени выпрямилась, поморщившись от боли в затекших ногах. Она бежала изо всех сил, пытаясь спастись от Даарио, петляя по опустевшим улицам, заваленным трупами и обломками. Вряд ли ей удалось бы убежать, но вдруг с высоты спустился Дрогон, фыркая и источая пар от неимоверного усилия. Дени взобралась на дракона, и тот, хлопая крыльями, поднялся в воздух, набрал высоту и, словно ведомый невидимым маяком, полетел к Великой Пирамиде. Это рог. Его позвал к себе рог, даже еще не прозвучав. Кто принес сюда эту ужасную вещь и с какой целью? Еще одна загадка, которую нужно разгадать. И у меня есть ощущение, что карлик может мне в этом помочь.

— Полагаю, сперва нам нужно решить, что делать с тремя трупами, — сказал Тирион. — Не знаю, слышали вы или нет, но ваш рыцарь высказал определенные пожелания насчет своего погребения.

— Вы… и это мне расскажете. — Помимо сира Джораха, в зале лежали еще два мертвеца — один в красных одеждах с угольно-черной кожей и гривой белых волос, а другой — воин в черном плаще с вышитым золотым кальмаром. — А еще мне нужно знать, кто эти люди, — первые экземпляры в нашей коллекции трупов. Но нам не обязательно самим заниматься этим. Я… найду сира Барристана и подготовлю план…