– Никто здесь не разговаривает, Джон. – Вель всегда называла его вороной или лордом Сноу, а сейчас назвала по имени, и это выдает ее нетерпение – и страх. Здесь мало воды, а еды еще меньше. Она не может позволить себе останавливаться без причины. – Может, пойдем уже?

Джон поднял холодную черную руку.

– Подождите. – Кто бы здесь ни был, что бы это ни было, оно нашептывало о тех же волшебных соблазнах, которые сулила Мелисандра в Черном замке, - кажется, это было несколько тысяч лет назад. Красная жрица предупреждала, что Древний Путь изменит их, преобразит. Раньше Джона занимали более насущные вопросы и у него не было времени подумать об этом, но теперь он вспомнил предостережение красной женщины. Может быть, она послала кого-нибудь вслед за нами? Может, одну из своих теней? Или это…

«Третья голова дракона, - таинственно шелестели голоса где-то совсем рядом. – Знаешь, ты должен был родиться девочкой. Твой отец был уверен, что родится девочка. Он хотел назвать ее Висеньей, еще одной сестрой для Эйегона и Рейенис. Ты должен был стать настоящим Таргариеном, как только всем стало бы известно, что он поступил, как все драконы, и сделал твою мать своей второй невестой. Но вместо этого родился ты, Джон. Бастард, Старк, нежеланный, всеми забытый, никому не нужный. Почти целиком лед и лишь крошечная искорка пламени. Ложь. Ложь. Ложь».

– Нет, - глухо сказал Джон, тряхнув головой. – Нет, нет.

– Эй, ворона, - настойчиво позвала его Вель. – Здесь никого нет. Идем. Поторапливайся.

Она слепа, просто слепа, как и все жалкие ничтожные смертные. Иди к нам, Джон Сноу. Только мы достойны тебя, только мы можем научить тебя, как повелевать силой, что течет в твоих жилах. Древнейшее и зеленейшее волшебство, искра, из которой возгорится пламя. Только мы поможем тебе окончить Долгую Ночь и сдержать свою клятву. Стань тем, кем должен был стать.

Джон положил ладонь на рукоять Длинного Когтя.

– Покажитесь.

– Джон…

– ПОКАЖИТЕСЬ! – Его крик угас, заглушенный низким земляным потолком, извилистыми корнями, отдаленным звуком падающих капель. Джон увидел, что Вель в ужасе отшатнулась от него, - а чтобы привести одичалую женщину в ужас, особенно эту женщину, должно случиться нечто по-настоящему страшное, например, конец света. Но конец света еще не наступил. Джон понял, что за ними следят. Дети Леса, Белые Ходоки, демоны или еще кто похуже. А может, сами лед и пламя, магия стихий, существующая с незапамятных времен. То, что некогда удерживало Иных, - или породило их.

Он обнажил Длинный Коготь, и по валирийской стали разлилось необыкновенное свечение, порождающее пляшущие тени. И, вглядевшись в эти тени, Джон различил фигуры и расслышал звуки. Он увидел безумного беловолосого короля с ногтями длиной в фут. Послышался треск огня, в нем с криками горел заживо величавый немолодой мужчина, одетый в серое и белое, а другой, молодой человек, удушил сам себя, пытаясь помочь ему. Он услышал молчание пяти сотен людей, наблюдающих за казнью, глухую, могильную тишину. Такова участь предателей.

Видения сменяли друг друга все быстрее. Еще один беловолосый мужчина, молодой, красивый и печальный, с глазами цвета пурпура, извлекающий из серебряных струн грустные ноты. Женщина, хрупкая, но миловидная, с копьем, вышитым на плаще, горюющая по мужу, который безрассудно покинул ее из-за какого-то пророчества. Еще одна молодая темноволосая женщина, почти ребенок, с голубыми цветами в волосах, с криками производящая на свет дитя; в воздухе чувствовался запах крови. Тихий волк, вынужденный сообщить невероятную ложь своей невесте, которая едва с ним знакома, гордой дочери лорда-форели. «Видишь? – обвиняюще говорили голоса. – Все из-за тебя. Видишь, своей жизнью ты все разрушил. Это твоя вина. Твоя. Твоя».

Они почти кричали, оглушая Джона. Он упал на колени. Если бы у него было дыхание, он бы задохнулся. Его сияющий меч начал тускнеть. Джон увидел другой меч, его держал принц в черных доспехах с трехголовым драконом из рубинов на груди. Принц скрестил клинок с боевым топором, который принадлежал великану в шлеме с оленьими рогами. Они боролись в реке, а простые люди вокруг них сражались и умирали, проливали кровь и отдавали свои жизни просто потому, что им так велели. Они убивали других людей, которых никогда раньше не видели. К закату они сами станут пищей для воронов; они никогда не поцелуют своих детей, не увидят улыбку своих жен поутру, не переступят порог своего дома, не будут больше бояться. Это война, невыразимый ужас войны. Видишь? Все из-за тебя. УБИЙЦА.

– Нет, - выдохнул Джон. – Это не из-за меня, я не выбирал… просто… я тот, кто есть…

Раздался вой мертвецов, их голоса были холоднее, чем их заброшенные могилы. Меч из льда, опускающийся на фоне безмятежного южного неба, - это мгновение много раз являлось Джону во сне. Ноги Эддарда Старка дернулись. Где-то закричала девочка. Толпа радостно зашумела.

Отец… Предательство причиняло невыносимую боль. Ложь. Все это ложь. Пусть даже ради благой цели. Они правы, эти голоса, эти демоны. Он должен отдать им свою силу, исправить то, что разрушил. Это самое меньшее, что он может…