Эдмар, видимо, был потрясен тем, что к нему обратились по имени. Но еще более он был потрясен предложением лорда Мандерли.

– Что вы… я не…

– Как я понял, - продолжал лорд Вилис, и его голос стал еще холоднее, чем прежде, - вы решили сбежать с королевой, чтобы вся слава не досталась Ланнистерам, и тем самым потратили драгоценное время. Что ж, пора убедиться, чего вы стоите на самом деле. Вы – Талли из Риверрана, так что, я полагаю, вам хорошо известно, как управляться с лодкой. Я дам вам отряд из верных людей, вы поплывете как можно дальше на север и найдете Давоса Сиворта – живого, мертвого или еще какого. А также выясните правду об этом нападении.

Эдмару явно стало нехорошо.

– Милорд… это же самоубийство, вы не можете…

– Мой лорд-отец рисковал своей шкурой, чтобы спасти жизнь Давосу Сиворту. Мой лорд-отец жив, - по крайней мере, был жив, когда послал мне ворона, - но тяжело ранен. Он сейчас с войском Станниса Баратеона. Найдите Давоса Сиворта, и вы найдете Станниса Баратеона, а значит, и моего лорда-отца. За это вы обретете мою личную благодарность и будете прославлены по всему королевству как герой. – Лорд Вилис, не моргая, смотрел на Эдмара. – Кроме того, с вашей помощью мы узнаем, где и как нам следует приготовиться к решающему сражению с Болтонами. Это если вы преуспеете. А если погибнете… - Он пожал плечами. – О вас сложат песни, но вряд ли мы доживем до того, чтобы их услышать. Если упыри идут на юг, они доберутся до Белой Гавани за считанные дни.

Эдмар, конечно, вспомнил, как недавно предупреждал Хоуленда Рида о том, что не стоит недооценивать Вилиса Мандерли. Он сидел, открывая и закрывая рот, словно рыба (весьма подходящее сравнение). Насладившись произведенным эффектом, лорд Вилис повернулся к сиру Аддаму.

– Вы мне не нравитесь, Марбранд, но вы честный и верный человек, а поскольку к нам идут мертвецы, мне нужны все живые люди, кого я смогу найти. Вы сказали, что будете служить мне. Настало время доказать, так ли это. Плывите на юг и приведите ко мне – приведите на Север – всех воинов, каких сможете собрать. По пути заедьте в Долину. Оттуда доходят странные слухи, и я хочу знать, правда это или ложь.

Сир Аддам был почти так же ошарашен, как и Эдмар, но все же кивнул.

– Как пожелаете, милорд, - почтительно произнес он. – В Долину, а потом… куда? В Королевскую Гавань? Оттуда тоже доносятся странные слухи. Если вы хотите, чтобы я отправился в земли моей семьи на западе, к тому времени, как я вернусь сюда, будет слишком поздно…

– Тогда приведите людей из Долины, - велел ему лорд Вилис. – Узы дружбы между Арренами и Старками еще сильны. Вам я тоже дам отряд, иначе будет выглядеть весьма странно, что самый прославленный командир Тайвина Ланнистера ходит с протянутой рукой и просит войско для Севера. Не обращайте внимания на отговорки этого хитрого развратника Бейлиша и… что еще?

Жиенна, сир Аддам и Эдмар недоуменно переглянулись, решив, что лорд Вилис обращается к ним, но оказалось, что он говорит со слугой, который с великим трепетом подошел к широкому помосту.

– Милорд…

– Чего тебе? – грубо спросил лорд Вилис. – Убирайся.

– Я… - Слуга глубоко, прерывисто вздохнул, осенил себя знаком звезды и выпалил: - Рикон Старк, милорд. Мальчик пропал вместе с лютоволком.

========== Каменный человек ==========

На вершине отвесной, источенной приливами скалы возвышался огромный замок, и в самом деле похожий на льва, готовящегося прыгнуть на врагов. Его опоры были сложены из светлого песчаника, а карнизы и крепостные зубцы казались бледно-кремовыми – светлее, чем остальные стены. Холодные волны Закатного моря омывали фундамент, а башни исчезали среди хмурых облаков. На высоких парапетах, с которых открывался вид на залив, не было ни души, - без Тайвина, Кивана, Джейме, Серсеи и даже Тириона-Беса, хитроумно разгромившего Станниса у Черноводной, могучий Бобровый Утес, похоже, лишился когтей и зубов. Но Джона Коннингтона было не так-то просто одурачить. Легенды гласили, что еще никому не удавалось захватить этот неприступный замок. Правда, то же самое говорили и о Штормовом Пределе, и именно поэтому Коннингтону было тревожно. Как следует из истории Штормового Предела, боги не любят, когда им бросают вызов. А если бросить им вызов дважды…

Коннингтон покачал головой и отвернулся, разминая покалеченную руку, скрытую перчаткой. После того как он отрубил себе пальцы, серая хворь замедлила свое продвижение, но без пальцев рука была так же бесполезна, как если бы он отнял ее целиком. Придумать правдоподобное объяснение тому, почему он хочет отплыть с флотом Аурана Уотерса на осаду Бобрового Утеса, а не отправиться на штурм Королевской Гавани с Эйегоном, оказалось непростой задачей. В конце концов он был вынужден продемонстрировать окровавленные обрубки пальцев и промямлить какую-то ерунду о том, что он якобы получил ранение в одном из сражений в Штормовых землях, рана воспалилась, и ему пришлось отрубить пальцы, чтобы рука не загнила.

Надо сказать, в этой истории была доля правды. Но в результате Коннингтон имел неприятный разговор с принцем, который разгневался оттого, что лорд Джон не позволил Халдону Полумейстеру обработать рану и из-за собственного упрямства сам себя покалечил. В Коннингтоне взыграла оскорбленная гордость, отягощенная нечистой совестью, и он заявил, что Эйегон сам иногда проявляет тупоголовое упрямство. До самого отъезда из Штормового Предела они друг с другом не разговаривали. А еще это известие о гибели принцессы Мирцеллы, и в довершение всего – сир Лорас Тирелл, который отправился с Эйегоном и дорнийцами в столицу, намереваясь спасти свою сестру Маргери, чего бы это ни стоило…

Воспоминание об этом постоянно бередило душу Коннингтона, и даже тяготы путешествия не могли вытеснить невеселые мысли. А путешествие выдалось действительно тяжким. Мир и Тирош снова развязали войну за Спорные Земли, и в результате Ступени, что находились неподалеку от дорнийского побережья, стали настоящим гиблым местом. Если легкие ладьи еще можно было поднять на берег и волоком дотащить до реки Зыбкой и Мандера, то большие двухпалубные галеры с глубокой осадкой, несколькими рядами весел и боевыми таранами были слишком велики, и даже речные лорды Мутон и Ригер, опытные в таких делах, признали, что тут ничего не поделаешь.