В этот момент Ваня Сахно толкнул меня в бок и прошептал:

– Андрей, пора...

Головной дозор уже в десяти метрах от позиции пулеметчиков и красноармейцы остановились. Они не видели наших следов и пока не обнаружили засаду, но что-то их насторожило. Еще несколько секунд и они, подняв тревогу, разбегутся по лесу. Нельзя их упускать. Ни в коем случае. Надо бить наверняка, в упор, используя фактор неожиданности. И, еще раз посмотрев на Захарова, который почуял мой взгляд, тоже встревожился и замер на месте, я отдал команду:

– Огонь!

Оба пулеметчика ударили одновременно, а снайпер и автоматчики их поддержали. Тропа хоть и узкая, но прямая. Промахнуться сложно и смертельный свинец прошел вдоль нее, выкашивая красноармейцев. Тела крепких пышущих здоровьем мужчин, словно подкошенные, валились на тропу, а я попытался достать вражеского командира, которого разглядел рядом с Захаровым. Выпустил длинную очередь и пули вонзились в его грудь. Кто он был по званию и должности, неизвестно. Погон и знаков различия нет, все в одинаковых маскхалатах или гимнастерках. Но то, что он командир, без сомнения. Слишком уверенно держался. А Ваня Сахно в этот самый момент бил в сторону старшины. Однако казак в него не попал. Захарова просто так не возьмешь. Он перекатом ушел с линии огня и скрылся за упавшим старым деревом, а мой товарищ свалил радиста, который шел за ним.

На тропу полетели ручные гранаты. Начиненные смертью круглые металлические яйца, падая на землю, катились вниз и взрывались. Два десятка взрывов разметали утоптанное людьми и животными покрытие тропы, подорвали скальную основу и осколки пронеслись по кустарнику, вонзились в деревья и задели людей.

На мгновение наступила относительная тишина. На окутанной легким маревом тропе никого, а между деревьев медленно рассеивался сизый пороховой дымок. В этом была какая-то особая красота и, подумав, что странные финты крутит судьба, которая вновь столкнула меня с Захаровым, я усмехнулся.

– Ты чего, Андрюха?
– меняя магазин и передергивая затвор, спросил Сахно.

– Да так, прошлое вспомнилось, - отозвался я и кивнул на заваленную телами тропу.
– Мы ведь могли оказаться на их месте.

– Плевать, - Ваня поморщился.
– Сейчас каждый на своем месте, там, где он должен быть. Если написано на роду за большевиков умереть, за власть людоедскую, значит, так и будет.

Я имел на этот счет свое мнение, но спорить не стал, а поразмыслил, как бы поступил на месте противника. Половину вражеского отряда мы выкосили. Однако часть ядра и тыловой дозор уцелели. Врагов осталось примерно столько же, сколько и нас. У них приказ. У нас тоже. Самое простое - красноармейцы могут отступить и дождаться подкреплений, которые, наверняка, скоро появятся. Но если на первом месте цель - они перегруппируются и начнут фланговый охват, будут обходить нас по склону и постараются зайти в тыл. Как они поступят? Посмотрим. Мы тянем время и пока с этим справляемся. Нам бы полчаса выиграть и мы его выиграем. Не такой уж большой срок - продержимся.

Примерно такие мысли крутились у меня в голове, но я ошибался. Красноармейцы, скорее всего, армейская разведка или специальная группа НКВД, оказались подготовлены гораздо лучше, чем я предполагал. Они не стали отходить, чтобы определиться с дальнейшими действиями, перевести дух и подсчитать потери, а сразу начали обход. Несмотря на потери, они не растерялись. Одно это уже говорит о многом и через несколько минут слева раздался крик Золотова:

– Противник!!!

Сразу после этого длинная автоматная очередь и я отдал команду отходить. Мы с красноармейцами оказались на одном уровне. Никаких преимуществ у нас уже не было, и бой пошел на равных. Казаки стали отступать по склону, пересекли тропу и углубились в лес, а противник начал преследование. Красноармейцы вцепились в нас, словно клещ, и пришлось остановиться, чтобы их притормозить. Мы работали тройками, не теряя друг друга из виду. Они, кстати, тоже. И тут уже, кто кого. Основной упор на индивидуальную подготовку, скорость реакции и меткий глаз.

Между деревьями мелькнул смазанный маскировочным костюмом силуэт, и я дал очередь. Не попал. Пули сбили с дерева ветки и упали вниз. После чего противник дал ответную очередь и тоже промазал.

"Получи!" - я метнул в сторону врага гранату и сразу сместился в сторону, спрятался под корнями крупного кавказского дуба и замер.

Взрыв был негромким, и я услышал стон. Одного достал - неплохо. Но практически сразу появились еще два противника. Сахно и Золотов рядом, они их прижали и заставили залечь, а я снова поменял позицию и осмотрелся. Красноармейцы остановились, а мы давили их огнем и держались. Если резко отступить, мы сможем оторваться. Еще немного и отдам команду.

Краем глаза я уловил движение в кустарнике и пригнулся. В дерево над моей головой вонзились пули, и я открыл ответный огонь. Выпустил половину рожка, а следом кинул гранату. Она взорвалась, но, кажется, никому вреда не причинила. И пока я отвлекался на стрелка, ко мне подкрался очередной противник и это был Захаров. Он выпрыгнул из-за дерева, резко и неожиданно, а потом попытался ударить меня прикладом автомата в голову. Однако я увернулся. Приклад прошел в сантиметре от черепа, и я нанес ему удар ногой в корпус. Ботинок ударил старшину в бок, и он, выронив автомат, отлетел к дереву.

Я мог его убить, дать короткую очередь и свинцовые шмели разворотили бы Захарову грудь. Но я этого не сделал. Сверху вниз я смотрел на старшину, который спиной прижался к стволу дерева, и наши взгляды встретились.

Он меня узнал, слегка склонил влево голову и уточнил:

– Андрей?

– Так точно, товарищ старшина, - ответил я.

Кругом бой. Казаки и красноармейцы продолжали воевать. А мы на некоторое время оказались предоставлены сами себе. Нам никто не мешал и Захаров, окинув меня взглядом, скривился и задал новый вопрос: