Последнее дело, которое поручил полковнику Кириллову товарищ Сталин, было очень важным. Впрочем, как и все предыдущие. Внешняя разведка подтвердила, что немцы ведут переговоры с турками. Германцы хотели, чтобы османы вступили в войну на стороне Третьего Рейха, и правительство Турции склонялось к тому, чтобы напасть на СССР. Однако подписание договора постоянно затягивалось. Турки сомневались, ибо учитывали уроки прошлой Мировой войны, после окончания которой они потеряли половину своих территорий и лишились статуса империи.

Президент Исмет Иненю продолжал тянуть время и постоянно находил новые предлоги, чтобы не влезать в войну. Несмотря на обещания немцев, что Турция получит Сирию, часть Ирака, Мосул и три четверти Кавказа, он понимал - война может закончиться очередным поражением и предпочитал оставаться в нейтралитете. Пусть другие дерутся, а его страна будет получать выгоду от торговли с обеими сторонами всемирной бойни. Вот только он не мог противостоять своим военным и старым аристократам, которые рвались в бой и мечтали о возрождении Османской империи. Поэтому люди из окружения Иненю вступили в контакт с советскими спецслужбами и предложили им дружбу. От такого, разумеется, отказываться нельзя, и началось тайное сотрудничество.

Для начала турки слили советским агентам информацию о тайном визите главы Генштаба маршала Февзи Чакмака в Крым. Высокопоставленный турецкий военный хотел лично побывать на полуострове, пообщаться с немецкими военными, которые штурмовали Севастополь, и крымскими татарами. А потом маршал собирался посетить Кубань. На основании того, что он увидит и услышит, без ретуши, по факту, и будет строиться его мнение. А поскольку Чакмак стал склоняться к союзу с Германией, его выводы очевидны. Без сомнения, выступая перед членами правительства, он даст рекомендацию вступить в союз с Третьим Рейхом и президент не сможет ничего сделать.

Что агенты СССР станут делать с полученной информацией, турки не спрашивали. Все очевидно. Маршал Чакмак должен погибнуть. Он полетит на немецком самолете, разумеется, в сопровождении истребителей, и "сталинские соколы" смогут его сбить. После чего положение сторонников войны, которые не признают того факта, что глава Генштаба летал в гости к немцам, немного пошатнутся. Это в очередной раз оттянет подписание договора, а потом ситуация на фронтах может измениться. Сторонники президента, с его молчаливого согласия, сдавали Чакмака, и советская сторона не могла этим не воспользоваться.

Для проведения операции по уничтожению турецкого маршала была создана сверхсекретная особая группа, в которую вошли представители внешней разведки, НКВД и военные. А над ними, как контролер, был поставлен полковник Кириллов, глаза и уши генсека. Он в дела специалистов не влезал, но был в курсе всего происходящего и мог вмешаться в любой момент.

Все шло своим чередом. На немногочисленных приморских аэродромах, которые еще находились под контролем Красной армии, дежурили три эскадрильи истребителей с самыми опытными летчиками Черноморского флота. Они могли подняться в воздух через пять минут после получения команды. Однако маршал Чакмак уцелел, и судьба дала ему отсрочку. Словно назло, когда самолет нес его над Черным морем в Крым, побережье Кавказа окутал густой туман. Истребители не смогли взлететь и операция провалилась. Оставалась надежда, что получится перехватить турецкого вояку на обратном пути и все понимали - другого шанса уже не будет и Сталин промаха не простит.

Спустя три дня маршал Чакмак возвращался на родину. По сообщениям советской разведки, он еще больше укрепился в мысли, что война с СССР неизбежна и необходима. Ликвидировать его руками диверсантов не вышло. Оставался вариант сбить его самолет в воздухе, и он сработал.

С аэродромов взлетело тридцать четыре самолета. Они двигались разным курсом, шли из Батуми, Сухуми и Поти. Хоть кто-то, но должен был перехватить немецкий транспортник под охраной шести Ме-110, и повезло эскадрилье капитана Евсеева. В пятидесяти километрах от берега десять советских истребителей связали боем шестерку немцев, а два самолета начали охоту на военно-транспортный "дорнье". Однако немецкий пилот оказался чересчур опытным. Он смог скрыться в облаках и советские асы его потеряли. Впрочем, ненадолго. Хитрый немец свернул к советскому побережью, видимо, надеялся, что его не обнаружат, и он сможет уйти обратно на кубанские аэродромы Ошибка. Уже над береговой чертой его заметила вторая группа советских истребителей, и он получил свое. После чего "дорнье" упал в горах Гагрского района Абхазии. Успел немец позвать на помощь или нет, осталось неизвестным. Однако падение произошло на территории, которая контролировалась советскими войсками, и до линии фронта сорок пять километров. Это не могло не радовать. А поскольку ближе всех к месту оказался полковник Кириллов, он незамедлительно поднял противодиверсионный отряд, который проходил подготовку в Гаграх, вызвал подкрепления, велел создать координационный центр и лично отправился на поиски.

Обнаружить упавший немецкий самолет ночью не удалось. Он нашелся только под утро и когда отряд Кириллова прибыл на место, выяснилось, что уцелевшие немцы и турки, среди которых был маршал Чакмак, ушли. Прорваться через многочисленные заслоны, кордоны и поисковые отряды, которые уже вышли в горы, они не смогут. Но если пилот "дорнье" успел послать запрос о помощи и верно указал свои координаты, немцы, наверняка, выбросят десант. Вот это уже плохо, но Кириллов надеялся на Захарова и "волкодавов". С ранеными на плечах беглецы далеко не уйдут, и они будут обнаружены, а потом убиты или захвачены...

Спустя час, преследователи вышли на берег горной речушки и потеряли след. Беглецы уже неподалеку. Но где именно? Захаров и несколько бойцов начали поиск следов, а майор НКВД, формально старший в отряде, приказал развернуть радиостанцию и вышел на связь с координационным центром в Гаграх.

Следы нашлись, куда же им деться. Они обнаружились в ста метрах выше по течению и снова уходили в горы. Судя по всему, беглецы опережали поисковиков всего на полчаса и они не разделились. Догнать их не проблема и Захаров вернулся к майору, который сообщил ему плохую новость: