– А с ними была такая высокая, стройная дроу?
– вкрадчиво поинтересовался я.

– Камилла? Нет, не было ее. Зато было трое дровских мужчин. Благо, с ними Морнемир справился сам и даже выжал из них немного информации, - с некоторым садистским удовольствием в голосе произнес Николя и завел меня под козырек над входом в здание вокзала.
– Джинджер собрался убить тебя и победителем взойти на трон. Они уверены, что у него что-то получится, потому что они бормотали что-то про оружие и специальный сюрприз лично для тебя. Не знаешь, что это может быть, а, однокрылый?

Пришлось призадуматься. В конце концов брат знал меня, как никто другой и мог приготовить что угодно, включая самые извращенные формы пыток и издевательств. Но ничего конкретного у меня в голове не было.

– Он мог бы взять мою мать в плен и издеваться над ней, чтобы заставить меня сдаться без боя, - тихо предположил я, но эльф лишь покачал головой и улыбнулся.

– Она находится под нашей лучшей охраной. К ней даже муха незамеченной не проскользнет, не то что вампир и другие темные. Виктор и сам может за себя постоять. Значит, никаких предположений больше?

Я отрицательно покачал головой и украдкой глянул на Николя:

– Так что с братом?

– Его ранил ликантроп - распорол ему грудь, но наши лекари подоспели вовремя, и его жизни ничего не угрожает. Догнать тебя он сможет только через неделю. Мы надеемся, что его ускоренная регенерация сыграет нам всем на руки.

Дождь медленно затихал, а облака лениво расползались по лазури неба. В том конце улицы послышался шум, люди засуетились, закричали, а эльф тут же зашел со мной в здание вокзала, цепким наметанным взглядом отыскивая табло.

– Я возьму тебе билет до Сиэтла, а там уж ты дальше разберёшься. Смотри, Камаэль, мы на тебя рассчитываем, - быстро проговорил он, направляясь к кассам и таща меня едва не на буксире.

Крики были слышны уже здесь, а я начинал чувствовать жуткую ярость. Хотелось кинуться на улицу и начать драку, вырвать сердца тех, кто последовал за мной, но Николя держал меня крепко, а затем и вовсе всучил мне билет. Рявкнув что-то вроде пожелания скорее добраться до туннеля, он рванулся к выходу. Ноги сами меня несли на перрон, рюкзак оттягивал плечо, но развернуться я не мог. Теперь к ярости подмешался страх - жуткий, холодный. Когда я уже летел по надземному переходу к поезду, моих ушей коснулся леденящий вой, сотрясший все мое нутро и прочий ливер. Неужели осмелились привести в людской город ликантропа? Некоторая даже лишняя гордость овладела мной - ради меня уже дважды были нарушены правила, установленные первыми старейшинами светлых и темных. Для того, чтобы поймать меня Тёмные выпустили адское создание на улицы мирного Абердина. Для того, чтобы спасти меня и защитить, светлые пожертвовали эльфами, тела которых обнаружили люди. Про них даже что-то вякнули в утренних новостях, пока я завтракал. Что эти ублюдки выкинут еще? На какие подлости пойдут Тёмные, а на какие жертвы - Светлые?

Заскочив в вагон в последнюю секунду, я почувствовал жуткое облегчение и отдал свой билет очаровательной билетёрше, которая сперва глянула на меня с сомнением, но затем доброжелательно улыбнулась, глянув на мой паспорт. Заняв же своё место ближе к концу вагона возле окна, я смог наконец спокойно выдохнуть. Люди на платформах обеспокоенно оглядывались в сторону здания вокзала. Видимо, там во всю шла драка между Николя и ликантропом. Стоило мне представить это легкое, не слишком внушительное светлое создание рядом с махиной-оборотнем, как мне становилось немного не по себе. Да что там немного? Я готов был помереть со страха за мужчину, хоть и не знал его. Возможно, это все было потому, что в будущем судьбы светлых лягут мне на плечи тяжелым грузом королевской ответственности? Или потому, что они все жертвуют своими жизнями для того, чтобы я был в безопасности? От мыслей голова казалась чугунной, а сердце сжималось в маленький комочек, нервно трепеща. Мне не хотелось отягощать никого из них, не хотелось, чтобы из-за меня умирали Светлые или Тёмные. Все же, мне бы хотелось когда-нибудь примирить враждующие стороны, если я когда-нибудь все же стану королем. Но нечто подсказывало мне, что дело даже не в том, что они злы друг на друга. Все дело в разных взглядах на жизнь. Одни сражались и жили ради жизни, вторые - ради войны и власти. Светлые не любили насилия и кровопролития, Тёмные ими жили, дышали, не могли без жестокостей и оружия. Взять хотя бы того же Джинджера, в глазах которого всегда были ожесточенность и жажда крови. Все эти особенности как-то неуловимо виделись в чертах его лица, в насмешливых улыбках и словах. То же я мог бы сказать о Викторе, который, как это ни странно, но пытается бороться со своей сущностью. Но ведь не зря вампиров называют порождениями ночи? Впрочем, я мог бы назвать множество существ, Светлых и Тёмных, которые живут ночью, рождены для ночи, и только вампиры - истинные дети этого времени.

За размышлениями я и не заметил, как поезд отъехал от платформы и отправился в путь. К Сиэтлу. Наконец выглянуло не слишком яркое солнце, ударило своим светом мне в глаза, разлилось по земле тонким слоем мягкой дымки и окутало всё вокруг. Даже воздух стал словно бы легче, мягче, светлее. Это был не прозрачный, кристальный зимний воздух, это был летний воздух, наполненный свежестью, всюду проникающий и способный опьянить пуще любви и вина. Солнце сверкало в просветах между листьями проносящихся мимо деревьев, оставляло сеть лучей на лицах пассажиров. Люди улыбались и переговаривались друг с другом, редкие хмуро смотрели в документы, книги, иные безмятежно спали, желая скоротать путь и при этом - отдохнуть. Приятное с полезным, как любил говорить Габриэль. Думаю, он и сейчас бы так сказал, если бы был рядом со мной и сидел напротив, беззаботно щебеча о какой-нибудь книге, которую я обязан прочитать. “Сам мог бы помнить, - ехидно заявил голос совести в голове, и я залез в рюкзак в поисках книг.” Но стоило мне так сделать, как взгляд мой нашарил совершенно незнакомую книгу. Вытащив её на свет, я с трудом, но прочитал название: “Магические тоннели, из мира в мир”. Я не припоминал, что бы брал эту книгу, а потому тут же появился вопрос - кто её туда положил? Мысли тут же вернулись к странноватому Николя. Возможно, мне придётся пробираться в другой мир в полном одиночестве, если вдруг Виктор не успеет поправиться, а значит, нужно к этому подготовиться. В голове всплыл образ шахматной доски с фигурами, только в этот раз они были живыми, почти как в небезызвестном фэнтези про трёх волшебников, не самом из моих любимых, признаться, но вместо каменных живых фигур были живые создания. Офицеры, всадники, пехота, лучники и короли. Короли, которые заставляют своих подданных умирать ради победы над другим королём. И я не мог знать точно, в чём разобраться сложнее - в жестокой реальности вокруг или в шахматах. Но в шахматах можно делать ходы в определённых направлениях, а в жизни… впрочем, в жизни коня тоже не заставишь полететь, если это не пегас, а тритона - пройтись с тобой под руку по наземным садам. Мысли путались, а руки уже оглаживали шершавую, неровную обложку книги. Как только я открыл книгу, то увидел карту, испещрённую древне-эльфийскими названиями и маленькими заметочками с отсылками в книгу. С детства страдавший пылкой любовью к картам и книгам, я тут же с головой окунулся в чтение и рассматривание старых, потрёпанных страниц. Как и всякая другая книга в мире эльфов, она была написана от руки, а потому я смог немного даже познакомиться с характером того, кто её писал, а, может, переписывал. Но что-то мне подсказывало, что в руки мне попал оригинал.

Старинные, потрепанные страницы с характерным, таким любимым для меня запахом пыли и совсем неуловимым - мудрости. Видимо, именно этот запах, помимо содержания, притягивал меня к книгам, заставлял любить их лишь сильнее. А потому я как всегда трепетно пролистал несколько страниц, только приглядываясь, знакомясь с книгой, как с живым человеком, позволяя и ей узнать меня. По каким-то причинам мне казалось, что и у книг есть душа - нежная, едва заметная, которая чувствует отношение к ней. И чем лучше относишься к ней, тем охотнее она отдаёт свои тайны и знакомит с тем, что сама знает. Карты здесь были положены на наш мир, но ещё старый, когда Англия владела почти всем миром. Но я чувствовал, что встречу здесь и более древние направления. И в самом деле, когда я пролистал почти треть книги, познакомился с Римской Империей, которая, не зная того, первой открыла Туннель к Светлым и Тёмным созданиям. А потому я торопливо открыл самое начало и погрузился в чтение. Тучи скрылись из вида, очистив небесное покрывало и позволив солнцу высушить те огромные лужи, что остались после погодного ненастья. На миг оторвавшись от книги, я глянул в окно, жмурясь от ярких лучей солнца, чувствуя, как тепло прокрадывается под кожу, разливаясь по венам и целуя мои щёки, зарываясь в мои волосы и обдавая своим мягким дыханием шею. Тёплые поцелуи солнца медленно, но верно разглаживали морщинки на лбу и заставляли губы изгибаться в улыбке, изгоняли из головы мрачные мысли и страх. Лучи мелькали в просветах меж густыми кронами деревьев, растущих вдоль железной дороги, шутливо вспыхивали, но закрывать глаза не хотелось. Это мелькание нравилось мне, возникало желание свернуться компактным комком на сидении и замурлыкать, но я сдержал свою кошачью сущность, не переставая глядеть на солнце.

Когда-то брат подшутил надо мной и сказал, что если я буду смотреть четверть часа на солнце не мигая, то я смогу двигать предметы взглядом. И я как дурак пялился на жаркое солнце, терпя слёзы и боль, но всё, что я мог потом делать - спотыкаться обо всё и всех несколько минут, пытаясь отмигаться от ярко-зелёного расплывчатого пятна перед взглядом.

“Джинджер, ну почему ты такая скотина?
– пронеслось в моей голове, и я перевёл взгляд на книгу, что лежала на моих коленях и словно бы выжидающе смотрела в ответ.
– Почему ты делаешь это, братишка? Какую цель ты преследуешь, ведь это уже не деньги. Ты не император Тёмных, и не станешь им, даже если убьёшь меня. Но вы не пытаетесь убить меня, вы пытаетесь захватить меня живым. Для чего? Что тебе пообещали в награду? И главное - кто?” Никто не видел Правителя Тёмных - вот, что билось в моей голове, точно набат, заставляя морщиться и злиться. Но кто-то раздаёт им указания, кто-то контролирует их действия и направляет в нужную сторону. Кто-то говорит им, куда я направляюсь, где я остановлюсь и в какой момент перелистну страницу, когда поцелую любимого. “Павший?
– окликнул я про себя, стараясь нащупать ту сущность, что ещё несколько часов назад старалась проявлять активность, и я её обнаружил.
– Павший?” Несколько мгновений царила тишина, прерываемая лишь стуком колёс и отдалённой болтовнёй, а затем моих ушей коснулся бархатный голос, который я мог бы назвать дьявольски-красивым. Наверное, такими голосами соблазняют невинные души, такими голосами шепчут над ухом, заставляя поднять руку на самого ближнего.